В декабре народный артист России Дмитрий Маликов представит во Франции шоу классической музыки Symphonic Mania. Под его руководством выступят 140 артистов, в том числе оркестр и хор театра «Новая опера», балет Гедиминаса Таранды, цирк «Дю Солей». Здесь же Дмитрий впервые выступит как дирижёр. Концерты пройдут под занавес Года России во Франции и Франции в России.

– Волнуетесь перед предстоящими выступлениями?

– Конечно, ведь это шоу – реализация моей давней мечты. Готовили мы его вместе с французами. Идея в том, чтобы приблизить классику к миллионам. Symphonic Mania должно стать прекрасным путешествием в волшебный мир высокого искусства. Мы упорно работали два года. В программе величайшие хиты русской и мировой классики: «Времена года», «Риголетто», «Лебединое озеро», «Князь Игорь», «Болеро»…  Хоровые номера у нас сменяются танцевальными, затем симфонические вставки. Словом, всё очень динамично, каждый номер будет длиться по 3–4 минуты, так что зрителям скучно не будет. 1 декабря шоу пройдёт в Париже, затем в Каннах. Посмотрим, как отреагирует западная публика, но я придумал это шоу и частично его профинансировал с прицелом на Россию. Надеюсь со временем показать его и здесь.

– Но всё-таки вас знают и любят как исполнителя лирических, задушевных  песен.

– Это и хорошо! Я только что был с гастролями в Сибири и на Урале, меня там замечательно принимали, и хочу сказать: песни мои никуда не денутся, я их буду исполнять. И уже планирую записать новую пластинку, потому что меня начинают волновать более глубокие и философские темы. Но вместе с тем оставаться только исполнителем песен не хочу. Шоу Symphonic Mania – это попытка выйти за привычные рамки, завоевания иных территорий. И не только в переносном смысле: думаю, шоу хорошо могло бы пойти и в Китае, в других странах Юго-Восточной Азии. Почему бы не попробовать?

– Похоже, вам слава Ванессы Мэй спокойно жить не даёт?

– О, Ванесса Мэй! Удачно, что вы её вспомнили. Казалось бы: выходит миниатюрная девушка, играет на скрипке классику – а народ ломится на её концерты. Таких исполнителей называют кроссовер-артистами, и то, что они делают, очень серьёзно. Стоит невероятного труда занять эту нишу. Но если уж ты сделал это, завоевал публику – ты один на горизонте. Потому что поп-певцов много, а кроссовер-артистов или кроссовер-шоу мало. Кого вы можете вспомнить? В России – это удачный тандем Игоря Крутого и Дмитрия Хворостовского. В Европе – Жан Мишель Жар с его лазерными постановками. Ну ещё Ричард Клайдерман, чьё исполнение классики на фортепиано подняло этот инструмент на небывалую высоту в глазах публики. Кстати, я сейчас специально занимаюсь с педагогом – великолепным джазовым пианистом Сергеем Филатовым, чтобы зрители поняли: русская фортепианная классическая школа остаётся лучшей. И пусть я там буду не так много играть: попурри из Листа, Рахманинова, Шопена, два своих произведения, но хочу, чтобы люди это запомнили.

– Каковы, по-вашему, атрибуты известности: засекреченный номер телефона, тёмные стёкла у автомобиля, большие тиражи пластинок, солидный счёт в банке?

– Номер телефона, кстати, у меня не засекречен. Солидный счёт в банке – это уже признак благополучия. А признак известности – это когда человек не может в обычных условиях чувствовать себя свободно: он привлекает пристальное внимание людей. А остальное – квартиры, автомобили… Всё это даёт определённый комфорт, но не является доминирующим. У нас происходит подмена понятий: материальные ценности полностью выбивают все другие цели, люди ни к чему не стремятся, кроме как получить удовольствие от жизни. А удовольствие от жизни дают деньги. И деньги стали самоцелью.

– А какие у вас цели в жизни, к чему вы стремитесь?

– Реализоваться, во-первых, по полной. Хотя за успех приходится платить дорого – нервами, срывами, депрессиями… Ну и отчасти тщеславные цели: хочется, чтобы как можно больше людей знали и любили твоё творчество. Хотелось бы получить «Грэмми» за музыку, как можно больше успеть – сочинить, спеть, сыграть и тем самым сделать мир немного лучше. Артисты так же лечат души, как врачи – тела. Кстати, был вчера на приёме у стоматолога и совершенно неожиданно узнал, что в той поликлинике пациентам, чтобы они не боялись зубы лечить, включают фрагменты моей «Пианомании». Так что хорошая музыка помогает иногда самым неожиданным образом. Что до материального успеха, то мне самому не так уж много надо, другое дело – люди вокруг. Со мной тридцать человек работают, им надо зарплату платить.

– Я посмотрела ваш блог в Twitter, вы там рассказываете о себе личные вещи. Не страшно быть слишком открытым? И зачем это вам?

– Это же социальная сеть, так что в каком-то смысле это дань времени. А для публичных людей ещё и возможность донести свой месседж так называемый. Допустим, я выпускаю новую песню: даю в Сети ссылку – и её сразу слышит большое количество людей. И для этого не надо идти на радио, снимать клип, а просто: «Ребята, у меня новая песня, послушайте». И сразу все услышали, кому интересно. Или: «Ребята, у меня концерт завтра в ДК ЗИЛа, приходите». И тебе обеспечен аншлаг без афиш. А ещё Twitter – это впечатления, а мне нравится делиться впечатлениями. Поймал на фото какой-то редкий кадр – поместил в Twitter . А людям интересно знать, что звезда делает, чем занимается. И я с ними честен.

– Вы тусовочный человек, любите светские мероприятия?

– Нет, не люблю. И не люблю на чужих днях рождения, праздниках каких-то играть, петь, ненавижу караоке, если честно. И вообще редко хочется ходить на дни рождения, правда. Потому что всё формально – еда, тосты, много незнакомых людей. Получается, что убиваешь время. Ничего интересного в этом не вижу. Чтобы попасть в одну ноту настроения со всеми, надо пить. А если ты человек не особо пьющий? Я не против выпивки, но у меня сложный график, гастроли, много репетиций, выступлений, поэтому я не всегда могу себе это позволить. Хотя иногда бывает в кайф сесть за стол, выпить, спеть… Заводишься, словом.

– Кто входит в ваш ближний круг, с кем вам интересно проводить время?

– Из нашей среды – Володя Матецкий, мой близкий товарищ, хотя и гораздо старше меня. Он крёстный отец моей дочки, а я – его сына. Володя – мудрый человек, много знает, много читает, очень большой интеллектуал. В своё время влюбил меня в живопись, мы с ним вместе на выставки ходим. Я люблю людей, у которых можно чему-то научиться.

– Что бы вы в себе изменили, если бы могли?

– Я бы добавил себе таланта. Петь бы, как Градский, играть бы, как Кисин или Рихтер… Рихтер – это же была глыба! К сожалению, я не являюсь гением от Бога. Я способный, одарённый, трудолюбивый, у меня есть своё отдельное место на нашей сцене, но всё же хотелось бы, чтобы аппарат внутри меня по-другому работал. Хотя даже буддисты говорят, что самое главное в жизни – найти своё место и совершенствоваться на нём.

– Каким вы себя представляете через двадцать лет?

– Думаю, что всё ещё буду заниматься музыкой, но хотелось бы переключиться на такие шоу, как Symphonic Mania, стать кроссовер-артистом.

Беседовала Татьяна Филиппова | Гудок

Дмитрий Маликов готовит шоу Symphonic Mania

Вот уже целый год Дмитрий Маликов живет в бешеном ритме. Каждый день у него расписан по минутам. С утра он без устали играет на рояле (исключительно классику!),  а оставшееся время учиться дирижировать.  «Тяжело невероятно! – признается певец и музыкант. – Дирижерство – занятие для меня абсолютно новое. К тому же управлять мне надо будет оркестром, в котором восемьдесят человек!»

Дмитрий Маликов меняет профессию, оставляет шоу-бизнес? Нет. Он готовиться к грандиозному представлению «Symphonic Mania», которое обещает стать открытием нынешнего музыкального сезона… во Франции. И хотя гастроли начнутся лишь 1 декабря, о российском музыканте и его невероятном шоу уже в течение нескольких месяцев немало пишут французские средства массовой информации. «Впервые во Франции!», «Классический концерт, которого еще никто никогда не видел»,- так характеризуют предстоящее шоу Дмитрия Маликова местные газеты и журналы.

Представление будет идти три часа, за это время на сцене одновременно выступят 140 человек – оркестр и хор московского театра «Новая опера» плюс танцоры «Имперского русского балета», руководитель которого Гедеминас Таранда стал главным балетмейстером «Symphonic Mania». Проект  – колоссальный. Достаточно сказать, что костюмы танцоров балета шились специально для этого представления, и стоимость одного из них составляет в среднем 1 000 евро. Все феерическое действо на сцене будет разворачиваться под самую изысканную классическую музыку: Чайковский, Бетховен, Шопен, Лист, Рахманинов…  «Мне никак не дает покоя мое консерваторское образование! – объясняет Дмитрий Маликов. – С тех пор, как в 1994 году я окончил отделение фортепиано Московской консерватории, обо мне вполне справедливо говорят как о слуге двух господ, как о человеке, сидящем одновременно на двух стульях. С одной стороны – шоу-бизнес, с другой – классика. Что скрывать, меня искренне влекло и то и другое. При этом я всегда мечтал объединить каким-то образом эти два жанра, эти две мои музыкальные страсти. Представление, которое я сейчас готовлю, – очередная попытка сделать это. «Symphonic Mania», в двух словах, – это балет, современные танцы и классика. Это – яркое, динамичное зрелище, основанное на знаменитых произведениях композиторов прошлого. Мне принадлежит не только сама идея шоу, я выступаю в нем и как сопродюсер, и как дирижер, и как пианист и как композитор – наряду с творениями великих мастеров, осмелюсь предложить публике и два собственных произведения».

В течение десяти дней уникальное представление Маликова увидят жители восьми городов Франции, начиная с Парижа и заканчивая Канном. Выступления состоятся в самых престижных залах. В Париже, к примеру,  это площадка Дворца конгрессов, рассчитанная на пять тысяч человек, где проходят мюзиклы, выступают популярные музыканты со всего мира. Заключительное же представление состоится в Канне в легендарном Дворце фестивалей – месте проведения знаменитого  кинофорума.

Нынешняя попытка соединить классику с шоу – вторая в жизни Маликова. Первую он предпринял три года назад вместе с Дмитрием Черняковым, ведущим режиссером Большого театра. То шоу называлось «PianonaniЯ». Первый блин не вышел комом. Концерты музыканта тогда с большим успехом прошли в Москве. После одного из выступлений к Маликову подошли продюсеры из Франции и предложили сделать нечто подобное, но с большим размахом – с участием артистов, хора, оркестра. Дмитрий согласился: «Почему бы и нет? Я обожаю экспериментировать. Новое меня никогда не пугало, наоборот – притягивало и заводило! Я не боюсь учиться. К тому же меня, безусловно, весьма интриговала возможность показать то, на что я способен перед французской публикой».

Наверное, трудно найти у нас музыканта, который не желал бы попробовать свои силы за пределами России. Маликов в этом смысле не исключение. «Если бы двадцать лет назад я встретил хорошего, грамотного продюсера, моя жизнь была бы иной. Не сомневаюсь, я легко мог бы сделать тогда карьеру и на Западе»,- признается Дмитрий. Музыкант знает, о чем говорит. В начале 90-х годов, когда популярность певца зашкаливала, когда, по его выражению, «он буквально купался в лучах многомиллионной девичьей славы в стране», на него вышли продюсеры из Германии. Им пришлись по вкусу нежные, трогательные композиции певца из России, особенно тогдашний хит Маликова «Бедное сердце». «В результате, – вспоминает Дмитрий, – мои песни быстро перевели на английский язык, и мы вместе с голландской певицей Йети Уилсон в кратчайшие сроки записали в Германии диск-сингл «Don’t Be Afraid». К сожалению, те немецкие продюсеры так и не раскрутили его. Дело в том, что они работали не только со мной, а одновременно еще с десятком других исполнителей. Это был настоящий конвейер! Если хотя бы один из выбранных ими певцов «выстреливал», они тут же теряли интерес ко всем остальным. Потому, что продажи его диска сразу окупали все затраты. Тогда, в частности, «выстрелил» записывавшийся вместе с нами на студии в Германии  парень из Тринидада – Хэддуэй – со своим синглом «What Is Love?», в миг занявшим первые строчки чартов по всеми миру».

Как-то будет на сей раз? Что ждет Дмитрий от предстоящих гастролей во Франции? «Не знаю, сейчас об это сложно говорить, – отвечает Маликов. – Надеюсь, что в результате все получится. И, возможно, это шоу будет востребовано по всему миру. Я считаю, что мы проделали громадную работу, готовя его, и, несомненно “Symphonic Mania” ждет успех!».  Как бы то ни было, сегодня Дмитрий точно знает лишь одно. То, что он скажет публике, когда выйдет 1 декабря на сцену парижского Дворца конгрессов. Приветствие на французском языке он уже выучил наизусть. «Здравствуйте, дорогие мои. Давно мы… Париж не брали. Сдавайтесь!» – серьезно, с пафосом произносит Маликов заветную фразу и – смеется!

Серго Кухианидзе, фото Юрия Феклистова | “7 дней, № 47 от 17.11.2010″

8 марта женщин поздравляли в Светлановском зале Московского Международного дома музыки совместной программой «Мелодии любви» Ричард Клайдерман (Франция) и Дмитрий Маликов (Россия). Два отделения – два пианиста. Оба исполняют музыку на стыке классики и поп-музыки.

В отличие от «чистых» стилей, сrossover – стиль, обречённый на популярность. Crossover позволяет музыкантам приобрести (вполне обоснованно) некий лоск, а слушателям считать себя (впрочем, гораздо менее обоснованно) продвинутыми и даже интеллектуальными. Crossover проще, доступнее любого «чистого» стиля. Отчасти он вторичен, но это совсем не значит, что он заведомо хуже.

Первое отделение – на сцене Ричард Клайдерман и музыканты со струнными инструментами. Рояль стоит по центру, но почему-то в глубине сцены, отчего чтобы что-то сказать публике, Клайдерману приходится на пути к микрофону пересекать каждый раз всю сцену.

«Marriage D’amour», «Ballade Pour Adeline», тема из кинофильма «Love Story» … – все эти композиции настолько прочно связаны с именем Клайдермана, что, кажется, будто им же и написаны. Красивый традиционно хрустально-прозрачный звук, но по настроению, да и по гармониям все вещи настолько похожи между собой! Сменяющие друг друга три аккорда, типичные для поп-музыки повторяющиеся, как припев, концовки. Может, причина такого однообразия и даже тусклости в минусовках? Живые только рояль и струнные инструменты. Ударные, электроклавишные, арфа, даже вокал – всё запись. Понятно, привезти всё это с собой живьём не так просто, да, и в конце концов дорого, но как-то уж, увы, совсем было не по-настоящему. Суррогат – он и есть суррогат. Звучит фонограмма, а Клайдерман предлагает слушателям хлопать в такт, и те благополучно поддаются. Продукт ведь должен продаваться. Видимо, это главное?

Лишь в завершение отделения стилистика меняется – звучит «Sir Duke» Steve Wonder. Овации. Цветы. «Занавес».

Второе отделение – Дмитрий Маликов при поддержке своего эстрадного коллектива и всё той же группы музыкантов на струнных инструментах. Только расположены все музыканты практически на авансцене, отчего создаётся ощущение большей доверительности и единения со зрителями. Открывает концерт композиция «Алтай» с первого инструментального альбома Дмитрия «Страх полёта» 1997 года, но основа всей программы – «PIANOMANIЯ» – альбом и одноименный проект, прошедший с огромным успехом несколько лет назад: «Ночь в Мадриде», «Лола», «Стефания». Главная тема из кинофильма «И всё-таки я люблю». В отличие от Клайдермана гармонии разнообразны, а мелодические ходы нетривиальны.

Классическая страничка включает в себя до-диез минорный вальс Шопена и 1-ю часть знаменитого концерта №1 для фортепиано с оркестром Чайковского. Зал сначала притихает, а потом, кажется, неожиданно для самого себя, взрывается овациями.

Маликов – композитор, Маликов – классический пианист, Маликов – ещё и тапёр…

Дмитрий аккомпанирует нарезке кадров, бегущих на расположенном над сценой экране: «Титаник» – «Рэй» – «Красотка» – «Поющий под дождём» – «Призрак оперы» – «Криминальное чтиво» – «Эвита»… Картинки из фильмов сменяют одну другую.

Поёт Маликов лишь одну песню – «Ещё, ещё». Но это и хорошо: голос приятный, но не более того. Вокал у Маликова скромный. Подобных ему певцов – много, подобных ему разноплановых пианистов и композиторов-мелодистов – единицы.

Ближе к концу мощная «Монтекки и Капулетти» из «Ромео и Джульетта» Сергея Прокофьева. Снова зал взрывается аплодисментами.

В финале звучат посвящённые Клайдерману виртуозные вариации на тему «Очи чёрные» и «Dancing Queen» ABBA. Результат – овации и море цветов.

Можно было предположить, что в завершение пианисты сыграют что-нибудь в четыре руки на двух роялях. Такой был шанс! Но этого не случилось. Контактный бой не состоялся. В бесконтактном же бою в паре Клайдерман-Маликов без сомнения победил Дмитрий Маликов.

Андрей ОРДАЛЬОНОВ, Фото – Наталия СУДЕЦ

09-03-2010, 15:40 | NEWSmusic.ru

Ради своей новой программы Pianomania Дмитрий Маликов обзавелся прозрачным стеклянным роялем, написал много инструментальной музыки и вообще, похоже, на время решил отойти от поп-музыки.

О том, почему это случилось, композитор и певец рассказал обозревателю “РГ”.

Российская газета| Вы планировали премьеру в Театре оперетты уже давно. Однако решились показать ее лишь с 12 по 14 апреля. Были сомнения?

Дмитрий Маликов| Самое сложное было свести все в одну точку, чтобы была органичность в программе. Трудно было выбрать концепцию, делать музыку, заниматься организационными вопросами. Еще сложнее было найти и убедить правильного режиссера. В итоге им стал Дмитрий Черняков – известный оперный режиссер, который недавно вернулся из Мюнхена, где ставил “Хованщину”.

Pianomania – это уже следующая часть моей сознательной жизни, теперь я чувствую внутреннюю необходимость обращаться к людям не посредством слов, а благодаря нотам, извлеченным из рояля. Уверен, что эмоционально я могу больше сделать именно посредством такой музыки.

РГ| Не страшно ли было так сильно менять амплуа? Впрочем, в 1997 году у вас уже выходил альбом фортепианной инструментальной музыки “Страх полета”.

Маликов| Пугало лишь то, что времени на репетиции оказалось маловато. Ведь я хотел сделать фортепианный концерт, а в итоге у нас получился целый музыкальный спектакль на 1 час 50 минут. И он требует большой обкатки и, возможно, в будущем, – постоянной площадки. Ведь у нас уже есть и интересные декорации, 16 актеров и гости программы – уникальные музыканты: саксофонист Игорь Бутман, замечательный балалаечник Алексей Архиповский.

РГ| К песенному творчеству и эстраде вы поостыли? Давно не выпускали новых хитов.

Маликов| Мне захотелось сделать паузу. И выйти на какой-то новый уровень. И в песнях в том числе. Вот для этого и нужно достигать новых горизонтов. В программе будут и симфоническая, и киномузыка, такая, как примерно звучит в саундтреках, например у Эннио Морриконе. А песен не будет, разве что сыграю новые обработки своих хитов: “Иди ко мне”, “Еще, еще” и “До завтра”.

РГ| Пригодился ли вам при создании этой программы прошлый эстрадный опыт?

Маликов| Смешение жанров и эстетика постмодерна – все это есть в моей программе. Взявшись за Pianomania, я, с одной стороны, четко осознаю, что здесь гораздо большая возможность заниматься искусством и творчеством, нежели в песнях. А с другой – намеренно использую опыт карьеры в шоу-бизнесе. Он позволяет мне работать в серьезном жанре, понимая особенности подачи материала и того, что людей надо развлекать. Давать им довольно сложную информацию в доступной для них форме.

РГ| Придет ли младшая дочка Стефания на концерт папы?

Маликов| Конечно, она будет и даже поучаствует в одной из композиций, правда в виде видеоизображения.

РГ| А старшая дочь Ольга, которая недавно окончила институт, не убеждает ли вернуться обратно в молодежную поп-музыку?

Маликов| Нет. Поскольку мне важно поглубже проникнуть в самую суть музыки. Сейчас меня интересует Pianomania

Дмитрий Маликов: «Играя Шопена, я играю о России»

Дмитрий Маликов дает фортепианные концерты? И даже – о, внимание! – собирается дирижировать оркестром? Не спешите удивляться, а уж, тем более, осуждать. Мол, популярный певец, куда ему… Когда человек, пусть и сделавший себе имя на ином формате, по зову души (и опираясь на классическое консерваторское образование) тяготеет к высокой музыке, это куда менее странно и предосудительно, чем когда стая «маститых» музыкантов, состоявшихся как академисты, ныне всей своей статью откровенно тяготеют к попсе.

Имен называть не будем. Музыкальные процессы сегодня не поддаются каким-то однобоким оценкам. А Маликов… искренен. Не врет ни себе, ни окружающим, четко отдавая отчет – кто он и что он. Любит людей. Верит в движение, в творческий поиск. И на веру эту уже многие делают ставку: памятуя о любопытном проекте Дмитрия «Пианомания», где он выступил как композитор и солист-пианист, французские продюсеры предложили Маликову возглавить популярное академическое действо «Симфоник Мания», что с ноября сего года прокатится по 25 городам Франции… Об этом и поведем речь.

Вот такие фортеля выкидывает судьба: Маликов станет посланником нашей культуры в преддверии Года России во Франции (2010). Хотя что тут странного? Он открыт всему новому, и эта искренность, эта открытость, способность по-детски еще чему-то удивляться, несомненно передаются слушателю. И пусть он только сейчас, часами сидя за инструментом, разучивает вальс Шопена, вытачивая технику, – из его рук этот вальс прозвучит свежее, импульсивнее, чем из рук иного виртуоза, который технично отбарабанит тот же вальс в 125-й раз, ни шиша не прочувствовав.

1.

– Знаешь, цепляется всё одно за другое, – усмехается Дмитрий, – мне пять лет было, когда папа привел в музыкальную школу. Не было бы школы – не было бы и консерватории, а впоследствии – такой тяги к классической фортепианной музыке. Так бы и остался только в эстрадном жанре.

– Но давай будем честными: ты ведь и эстраду бросать не собираешься…

– Конечно, нет. Пишу эстрадные песни и буду писать (вот в сентябре новый сингл выйдет) – это как утренняя гимнастика. Ведь есть много людей, которым мое творчество нравится, – как говорится, «песня строить и жить помогает». Ну чем плоха популярная песня, пусть и простенькая, если она дает хороший заряд, настроение, добрую эмоцию, гармонию, в конце концов! Что уж так всё перечеркивать? Просто за 20 лет занятий поп-музыкой накопилась определенная «усталость металла», появилось желание реализовать себя еще в чем-то, годы-то идут, не мальчик. Сейчас, подходя к 40-летнему рубежу, задумываюсь, как я буду жить и чем я буду жить в этот отрезок с сорока до пятидесяти лет. Это уже серьезно. Тут важен выход на иную ступень в развитии, – духовном, прежде всего.

– Первый шаг к классике ты уже сделал своей «Пианоманией», – два года назад это всех поразило, – длинная и непростая сугубо фортепианная программа, твое новое лицо…

– Да уж, дал волю амбиции – хотел реализовать себя как композитор и пианист. Но, несмотря на то, что в целом проект был удачным (пластинка разошлась тиражом в 100 тыс. экземпляров), понял, что везти его в тур по России в таком виде не могу. Мало того, что спектакль стационарный, сложно адаптировать декорации к переездам, так еще – и это главное – сама концепция концерта как целиком инструментального не совсем удобоварима для широких зрительских масс в моем изложении. Большого труда стоило «Пианоманию» не «запеть»: я-то воспринимаюсь как эстрадный певец и совсем без песен обойтись не получается – соответственно, размывается формат, девальвируется идея, и мне это становится менее интересно.

Так что после «Пианомании» был год осмысления и опустошения, как после любого большого проекта; но тут… судьба дала знак – подвернулись французы, которые, сходив на мой концерт, подумали и предложили сделать у себя большое шоу, напичканное супер-хитами из классической музыки – «Симфоник Манию».

2.

– Идея адаптировать классику к широким массам не нова: были, допустим, «Три тенора»…

– …которых подвергали жесткой критике за «кровоточащие обрубки», когда из 4-х часовой оперы выдирается 3-х минутный хит.

– Но что делать, если на 4-х часовой опере люди засыпают? Новая классическая музыка почти не пишется, а та, что пишется, порою, очень трудна для восприятия. А «Симфоник Мания» мне тем и нравится, что в ней достаточно много и эстрадности тоже, она идеально ложится на мое сегодняшнее состояние. Концерт примерно на два часа с антрактом, уникальное шоу с видео-проекцией на 240-метровом экране; 60 музыкантов (оркестр театра «Новая опера»), 50 вокалистов, 40 танцоров (под руководством Гедиминаса Таранды), захватывающие дух воздушные номера артистов из цирка «Дю Солей»… Здорово!

– Это часто рассматривают как отдельный социокультурный феномен: на чистой классике денег не сделаешь, а вот на миксе жанров – еще можно.

– Концертная деятельность вообще является привилегией. Но если брать шоу-бизнес, то в нем только концертный сегмент приносит доход. Так что если думать о хлебе насущном…

– А как же диски?

– Ни от радио, ни от телевидения, ни от дисков прямого дохода нет. Только концерты и реклама (если пригласят, да и то разово). Тема дисков закрыта. Повсеместно – в Англии, в Америке – закрываются музыкальные магазины, тираж пластинки в 10 000 уже считается мегаудачным. Людям не нужен твой альбом целиком; имея мобильный контент, они просто скачивают себе на телефон одну понравившуюся песню. Вот и всё. У нас в стране эти скачивания больших денег не приносят – в лучшем случае сотни долларов. Даже не тысячи. Вот и суди…

– Так сколько из этих двух часов ты будешь на сцене?

– Примерно половину – то играю, то дирижирую. Идут в общей режиссуре хоровые номера – «Кармина Бурана» Орфа, «Половецкие пляски» Бородина, танцевальные – на «Болеро» Равеля и «Лебединое озеро» Чайковского, симфонические – Шостакович, Сметана, оперные – «Кармен», «Риголетто»… Каждый номер – по 3-4 минуты (только «Болеро» даем полностью), так что зрителю скучно не будет. Всё динамично. Осенью прокатим по всей Франции, давая иной раз по два концерта в день, но, чем черт не шутит, может, последуют приглашения из других стран (на шоу приглашены многие известные импресарио). В России сыграем обязательно – в Москве, и в Питере (да и как иначе, если вся труппа российская?).

– Что касается классики – она будет подана в «аутентичной» форме, или каким-то образом осовременена?

– Вопрос принципиальный. Я считаю, что любая обработка классику обедняет. Поэтому исполняться всё будет в оригинале, правда, с купюрами, что обеспечивает легкость восприятия. Я ж не весь концерт Чайковского буду играть, а только экспозицию на три с лишним минуты. Из всего этого сложится этакое попурри, когда вальс Шопена будет переходить в Листа, Лист – еще во что-то… стараюсь так стыковать произведения, чтобы одно в другое переходило либо очень плавно, либо, наоборот, контрастно. Ну, и мои 2-3 вещи прозвучат…

– Кто подсказал тебе новое амплуа – встать за дирижерский пульт?

– Сама жизнь и подсказала. Буду дирижировать теми вещами (их четыре), которые очень близки, которые хорошо чувствую – Адажио Альбинони, увертюру к «Вильгельму Теллю» Россини, «Риголетто» Верди – «Сердце красавиц склонно к измене…» и Шостаковича. Это крайне интересно. Да, это некий эксперимент с моей стороны, но я, как композитор, буду лучше знать инструменты, их регистры, особенности звучания. Всё это на благо… А господь бог дает «подушки безопасности» в виде, во-первых, не очень сложных произведений и, во-вторых, российского оркестра. Если что не будет получаться в начале, ребята помогут, подскажут, подучат, все ж свои люди. Я – человек открытый, и всегда готов смело признаться в своих недочетах и слабостях с тем, чтобы их исправить.

– Ты сказал про два концерта в день, – готов ли к столь плотному графику?

– А мне даже интересно: выдержу ли? Это моя задача: получить в турне жесткий, концертный, классический навык. На «Пианомании» было иначе: три дня отыграл – отдыхаешь. Здесь же – нон-стопом каждый божий день, и всё в новых залах! Надеюсь так форму набрать, познать контакт с зарубежным зрителем, с залом, – боже, каким бы ни был результат, опыт будет неоценимый! Да и потом – когда еще сам заедешь в такие города как Дувр, Бордо, Лион, Тулуза… А тут досконально изучишь всю Францию.

3.

– Ты сейчас подолгу занимаешься, насколько я понимаю, переживаешь.

– С Нового года по нескольку часов в день, причем, не один, а с педагогом. Считаю, что учиться и иметь рядом человека, который правильно оценивает твою игру, никогда не поздно в любом возрасте. К октябрю намереваюсь войти в форму…

– Да, исполнять хитовые вещи труднее всего…

– От того, что музыка, которую я буду играть, очень известна, – она не становится хуже. Вопрос – как её исполнить, чтобы это не скатилось в пошлость. Вот как сыграть вальс Шопена (Дмитрий садится за свою электронную «Ямаху», – Я.С.), чтоб он не превратился в «салонное произведение»? А я тебе скажу. Нужно играть о России. Музыка-то очень трагическая, несмотря на салонный налет…

– Если честно, первый раз слышу от пианиста такой посыл – «играть о России». В основном, игра «корифеев» лишена конкретного образного ассоциативного ряда.

– Ничего удивительного. Вот французы не ставят предо мной сложных исполнительских задач. Играй и играй. Эти задачи я себе ставлю сам, поскольку несу за весь концерт ответственность. Я, русский человек, вспоминаю историю своей родины, историю XX века, чувствую весь его трагизм, чувствую, что все это может повториться, и свои мысли, ощущения вкладываю в Шопена. Пошлый налет «попсовости» сам собой отступает. Несмотря на легкость проекта, я как пианист пытаюсь в нем достичь своих глубин. Пусть мигают лампочки, пусть будет экран на 240 метров, – это тоже нужно. Но я не буду лгать себе, не буду поверхностным исполнителем пусть даже легкой, в кавычках, музыки. В «Пианомании» было проще: там я просто играл свои вещи. Здесь – играю великие. И важно не ударить лицом в грязь, но сыграть так, чтобы сказали: «Да, в очередной раз русский пианист приехал и доказал, что Москву не зря называют фортепианной столицей мира!». И никаких поблажек на эстрадную деятельность, былые заслуги, внешние эффекты – не будет.

– Вероятно, это зрелось уже пожившего человека.

– Знаешь, с годами прихожу к какому-то аскетичному образу жизни; меня больше волнует ответственность за близких мне людей, семью, музыкантов, помощников… А что нужно лично мне?… Ну, сохраняется пока «джентльменский набор» для поддержания тонуса, но без излишнего энтузиазма.

Мое поколение интересно тем, что человек как бы прожил разные времена. Когда я с Леной (женою своей) познакомился, у нее была однокомнатная квартирка где-то в конце Ленинского, ну и жили там абсолютно нормально, не жаловались. За семь концертов в городе Тольятти купил 9-ю модель «Жигулей» по госцене, поставил колонки, ездил и радовался. Что есть, тем и пользовался. Ни за каким шиком не гнался. Кто вот сказал, что машину нужно менять каждые три года? Ерунда это всё. Человек творческий не должен ставить себе материальных целей. Поверь: если он чист в помыслах, двигается по жизни правильно – всё остальное приложится.

– Путешествия в «джентльменский набор входят»? Куда махнешь летом?

– Вот собираемся в Монголию – страну, «не тронутую цивилизацией», чего в Москве засиживаться? Город трудный своей энергетикой, с весьма специфичным климатом, – надо ж мозгам дать проветриться! Потом на два месяца арендую домик в Италии, возьму напрокат фортепиано, чтобы режим не нарушать: утром встал – зарядка, немножко йоги, пробежка (5-6 км каждый день), два часа занятий на инструменте, обед… Много чтива сейчас набираю – не знаю, осилю иль нет? Взялся за «Клима Самгина», – в школе не прочел, сейчас наверстываю. Увлекся Куприным. Вообще много читаю, доступ к информации нынче огромный. Но как правильно писал Сергей Петрович Капица «избыток информации оскудняет душу». И сегодня не наличие информации, а ее понимание и толкование дает возможность человеку смотреть на вещи правильно…

– А как же дочка, Стефания? Ее-то будешь учить музыке?

– Стеше сейчас 9 лет, занимается музыкой, танцами, рисованием. И вот в танцах как раз – в их образной стороне – у нее есть свое интересное видение, талант. Говорит: «Пап, сыграй «Ласточки»!» (это моя композиция) – я начинаю и так краем смотрю на нее – выстраивает как бы целую драматургию, подходит к роялю, склоняя голову, слушает, берет ноты, выдает необычную пластику… Но мечтает стать собаководом. Насчет ее профессионального музыкального образования – честно, пока не знаю. Я человек не категоричный. Куда будет тянуть – туда и пойдет. Сложно сейчас с музыкой.

– Профессии творческие как-то размываются в последнее десятилетие…

– Это верно. Вон уж все хорошо поют под караоке, многие пишут книги, рисуют картины, а мой друг Володя Матецкий вообще позвонил и рассказал, как обычные фанаты «Властелина колец» взяли и сами сняли по Толкиену фильм 40-минутный с бюджетом всего в 3000 долларов. А ты говоришь – творческая личность. Нынче все – творческие. Есть мобильный телефон с камерой в 5 мегапикселей – ты уже фотограф. Или оператор. Постмодерн, одно слово. Исключительный труд художника перестает быть большой ценностью. Правда, хороших фотографий от этого больше не появляется. Талант все равно уникален. Другое дело, как этому таланту взрасти и не замылиться во всей этой среде…

– Поэтому так важен поиск.

– Разумеется. И от «Симфоник Мании» я не ищу никакой иной выгоды, кроме движения вперед. Конечно, какая-то критика будет, не всем понравится, но да бог с ними. У каждого свой путь, и сегодня очень трудно найти себя и быть ярким – слишком уж много всего…

текст:  Ян СМИРНИЦКИЙ

—Найти финансирование было нелегко, хотя бы потому, что сама идея, конечно же, благородная, не основанная на коммерческой выгоде. Дело в том, что у меня немало друзей — людей состоятельных, и, когда я рассказал им о своей идее, они ее поддержали. Я честно предупредил их, что не могу дать прямую рекламу их бизнеса — разве что в виде логотипа на афише. Но это никого не отпугнуло. Кто-то попросил поставить свое лого, кто-то нет. Им понравились эта музыка и идея. Делать концерты в Москве очень дорого, а без рекламы и просто невозможно. Кстати, глава компании Live Sound Юрий Соколов, недавно вернувшийся из Лондона, рассказал мне, что там вообще нет щитовой рекламы. И это в городе, где каждый день проходят сотни концертов! Реклама составляет 40% бюджета, далее идут аренда, свет, звук, декорации и оплата артистов, участующих в Pianomaniя. Сам бы я все это поднять не смог, поэтому дополнительное финансирование необходимо. Кроме того, в процессе подготовки я несколько раз менял сценарий, пришел новый художник по свету, который записал весь свет и которому для работы нужна была полная имитация действа. Каждый день репетиций, в которых задействованы оркестр, балет из шестнадцати человек, виртуальный видеоарт, осуществляемый посредством трех проекторов, обходится в $ 10 тыс. Я напрямую заинтересован в рекламе и, стало быть, в полных залах просто для того, чтобы рассчитаться с людьми, которые мне помогли.

—Почему в первый раз вы ограничились тремя концертами?

—Я сам не ожидал, что Pianomaniя будет иметь такой успех. С рекламой мне тогда помогло правительство Москвы, финансирование было как на хороший мюзикл. Одновременно вышел диск, и многим захотелось увидеть все это вживую.

—Продажи студийной версии, CD Pianomaniя успешны?

Мы недавно разговаривали с «Машиной времени» и поняли, что тиражи наших проданных дисков (моей Pianomaniя и их Time Machine) приблизительно одинаковые. Сейчас продано около 70-80 тысяч копий Pianomaniя и почти уж приближаемся к 100 тысячам. Динамика хорошая.

—Но кроме желания показать программу тем, кто ее не видел, что еще заставляет вас повторить ее?

—В первый раз я так нервничал и так волновался, как ее будут принимать, что сам не сумел получить удовольствие. Сейчас я смогу отработать ее в нормальном ритме. Кроме того, я делегировал все организационные полномочия людям, которые помогали мне с проведением первых концертов. Тогда я контролировал, а в этот раз мы договорились, что я закрываю глаза на маленькие экономические несостыковки, но работаем мы на полном доверии. В итоге получилась такая Pianomaniя на бис.

—Помимо авторских вещей, вы включаете в программу пьесы Таривердиева, мелодии АВВА. Чем это продиктовано?

—Люди всегда хотят слушать и знакомую музыку. Я не хочу перегружать их своими темами, слушать два часа только мою музыку непросто. Кроме того, в музыке и Таривердиева, и АВВА есть то, чего нет в Pianomaniя, — удивительной легкости, такой хорошей эстрадности. Отчасти это и позволяет мне писать на афише «эстрадное шоу». В нем я что-то беру из академического концерта, что-то из развлекательного шоу — как, например, свой хрустальный рояль. Все это сделано абсолютно осознанно, на 70% я художник и на 30% — шоумен. Потому я не делаю это шоу в Доме музыки.

—Видеоверсия выглядит несколько вымученной, во многом из-за вопросов из зала.

—Дело в том, что в ней мне нужно было выдержать эстетику ТВ-формата. Это не концерт в полном смысле слова. Я тогда только лепил проект, и мне нужна была предконцертная версия. Я понимал, что для ТВ Pianomaniя — «неформат». Им нужно многообразие артистов, а сидящий за роялем и играющий на нем человек кажется скучным. Пришлось пойти на компромисс.

—Вы не раз признавались в любви к таким кинокомпозиторам, как Нино Рота, Эннио Морриконе, Таривердиев, Артемьев. Когда ждать от вас музыки для кино?

—Довольно скоро. Сейчас закончена работа над 24 серийным фильмом режиссера Сергея Гинзбурга «И все-таки я люблю». Сюжет чем-то напоминает сюжет фильма «Москва слезам не верит», действие происходит в 1970-1980 годы. Я написал для картины около двух часов музыки. Это немало. Работал с начала апреля и по сентябрь.

- Не было желания написать рок-оперу?

—Мне нравятся крупные формы, и, конечно, все это очень интересно. Очень люблю музыку Гэбриэла к фильму «Последнее искушение Христа», но для написания подобного должна быть особенная мотивация. Либо творческая, либо финансовая, вроде сочинения музыки к голливудским фильмам. Получить такой заказ сложно. Писать сейчас рок-оперу или мюзикл не берусь. После Нового года я хочу отдохнуть и сделать хит-сингл. Написать песню, показывающую того Маликова, который на сцене 20 лет, и которая вписалась бы в радиоформат. А это задача посложнее рок-оперы.

—Пьесы с Pianomaniя при небольшом ре-микшировании диджеями, могут отлично перевоплотиться в жанр типа лаунжа…

—Это очень интересно, и я ищу сейчас диджеев, которые могли бы это сделать, не исключено, что и вторая часть Pianomaniя будет в похожем ключе.

—Можно придумать хитрый ход — записать некий экспериментальный электронный трек под чужим именем.

—Я очень хорошо понимаю силу такого хода. Это, с одной стороны, может привлечь аудиторию, которая органически не принимает того, что идет от меня. Но хватит ли у меня на это мужества, я не знаю. Просто каждый раз, когда я начинаю делать что-то выходящее за привычные рамки, обязательно найдутся скептики, которые начнут одергивать. Для многих сейчас невозможно адекватно оценить бренд «Маликов». Негативное отношение к шоу-бизнесу сказывается и на мне, я им тоже испачкан. Тем не менее я считаю, что у меня уже достаточно материала для работы с электронщиками и диджеями, но понимаю, что тут же столкнусь с проблемой раскрутки этой вещи. Радиостанции откажутся это крутить.

—Pianomaniя для вас — в первую очередь возможность вырваться за рамки поп-жанра. Что еще она дала вам как музыканту? Сравнима ли она чем-то с вашими работами с оркестрами Спивакова и Башмета?

—Это отдельный и очень важный этап. Работать с этими музыкантами было очень интересно, хотя выступления были эпизодическими — на концерте в честь 8 Марта и моего дня рождения. Я в последнее время стараюсь быть больше исполнителем, чем композитором, и меня в первую очередь занимает вопрос исполнительского мастерства. Я хочу, чтобы под звуки моего рояля люди как будто попадали в сказку. Сейчас я поддерживаю этнический фестиваль «Этносфера», а одним из его руководителей является Сергей Филатов — мой учитель и великолепный пианист.

—Вы уверены, что Дмитрий Маликов — исполнитель пьес из Pianomaniя будет публике так же близок, как и Дима Маликов — исполнитель эстрадных поп-хитов?

—Я понимаю, что из-за Pianomaniя я упущу какие-то моменты в поп-карьере, что здесь нет хитов, которые подойдут для премии «Золотой граммофон». Ну и что? Погоня за эфирами — очень опасная штука! Pianomaniя в первую очередь важна для меня, хотя мне и небезразлично, как ее воспримут мои слушатели. Я шел к этому проекту много лет. С точки зрения стиля, возможно, эта программа не очень выдержана, но с точки зрения общей динамики здесь все в порядке. Жалко, конечно, что радиостанции, за исключением «Радио Классика», не поддерживают инструментальную музыку, для «Серебряного дождя» она слишком пафосная, а другие про нее порой и не знают.

—Не превратится ли Pianomaniя в этакую «столичную штучку» –  дорогую усладу?

—Моя задача — «пробить» провинцию. Сразу после Москвы я покажу ее в Нижнем Новгороде и Киеве, если хорошо пойдет, к ним добавятся еще 20—30 городов, в основном миллионников. Сыграю и в Алма-Ате, и, возможно, в Прибалтике. Все концерты будут с полноценными передвижными декорациями, но вместо большого оркестра на сцену выйдет квартет. Пока все договоренности не урегулированы, поскольку Pianomaniя все-таки музыка дорогая, и хочется ее соответственно продавать.

—Вы обмолвились и о возможной Pianomaniя номер два…

—Она, конечно же, будет. Но я собираюсь делать ее параллельно с поп-музыкой. Кроме того, хочу съездить в Англию, Азию, оценить возможность продвижения там российской инструментальной музыки. Тогда и станет понятно, какой ей быть, а это может случиться в любом жанре, от лаунжа до русской этники.

Честно говоря, в последнее время мне стало казаться, что эстрадная карьера Дмитрия Маликова развивается слишком уж горизонтально, без ярких пиков. Ну а в творческих делах движение по инерции долго длиться не может… Однако сам Дима с этим категорически не согласен. И даже пригласил меня в свою студию, что в мансарде старинного дома на Плющихе, где дал послушать в записи несколько инструментальных музыкальных номеров из новой концертной программы Пиано-мания.

- Вот так поворот – вы после 20 лет, прожитых в попсе, вдруг заскучали по своему академическому прошлому?
– Дело не в скуке – я прожил в поп-культуре достаточно интересную жизнь. За плечами добрая сотня песен, в том числе “Сторона родная”, “Еще, еще”, “До завтра”, “Love Story”…
Не далее как в прошлом году у меня появился хит “С чистого листа”, за него присудили специальную радиопремию как за самую ротируемую песню. Но я выхожу на новый жизненный этап, и песни будут другие. Какие, мне сейчас трудно сказать. Чтобы это вызрело в душе, решил пока переключиться на инструментальное творчество. Все-таки я по первой специальности пианист, окончил Московскую консерваторию. 
У меня ощущение, что нынешняя эстрада уж очень однобока, “заформатирована” ее продюсерами на примитивное “умца-умца”. А сев за рояль, пригласив в программу инструменталистов уровня, скажем, Игоря Бутмана, я получаю возможность затронуть богатейшую сферу джаза, а есть ведь еще и этника, видеоарт… Прекрасно понимаю, что избрал достаточно тернистый путь, который еще непонятно куда приведет – в том числе в материальном смысле. Готов ко всякому… Но я верю, что те мои слушатели, которые росли вместе со мной и которым сейчас 35 – 40, тоже созрели для того, чтобы погрузиться в более серьезный эмоциональный мир.

Три дня подряд, с 12 по 14 апреля, в столичном Театре оперетты самый успешный представитель знаменитой московской эстрадной династии Маликовых по имени Дима будет крушить своим прозрачным роялем стену поп-стереотипов. Ему очень хочется доказать, что инструментальная программа Пиано-мания в его исполнении не менее интересна (и куда более значительна), чем десятки спетых им хитов. Накануне знаковой для Дмитрия премьеры он пообщался с обозревателем “Известий” Михаилом Марголисом.

“PianomaniЯ” многими, да и самим тобой воспринимается как эксперимент с непредсказуемым результатом. Но ведь аналогичный опыт у тебя уже был. Нынешняя программа родилась в год 10-летия твоего первого инструментального альбома “Страх полета”. Значит, за столько лет ты не разуверился в жизнеспособности подобного материала на поп-сцене?
Сейчас время изменилось. “Страх полета” я записывал с иной мотивацией. Выпустил тот диск просто потому, что у меня накопилось большое количество композиций, которые в силу разных причин не могли стать песнями. Хотя и тогда я уже задумывался над тем, чтобы сделать программу, свободную от доминирующего на эстраде формата и твердой схемы: куплет—припев. Но все-таки на “Страх полета” я особо не ставил, не стремился к специальной рекламе той работы. А сейчас я окреп, почувствовал внутри себя какую-то силу, понял, что пришло время для серьезного шага. Не знаю, как его воспримет публика, но пока главный дистрибьютор инструментального альбома “PianomaniЯ” говорит, что продается он очень хорошо и я уже планирую выпуск второго тиража. Хотя поначалу два наших известных рекорд-лейбла отказались подписывать со мной контракт. Но нашелся человек, который правильно среагировал на мощную рекламную кампанию, сопровождающую концерты Пиано-мания, и понял, что ведется она не столько ради инструментального шоу в Театре оперетты (оно не требует такой серьезной поддержки), сколько ради самого бренда Пиано-мания, и грех этим не воспользоваться. Нужно было срочно выпускать пластинку с таким же названием.

То есть рекламную кампанию “PianomaniЯ” ты затеял еще до записи одноименной пластинки и подготовки концертной программы?
Именно так. Я рекламировал саму идею, ассоциацию: рояль — Маликов — композитор — инструментальная музыка. Этакие поисковые слова, подчеркивающие новые ориентиры в моем творчестве.

И как же тебе удалось просто “под идею” получить столь солидные спонсорские средства? Ведь раскрутка бренда “PianomaniЯ” действительно тотальная: билборды на московских улицах и в вагонах метро, телереклама, модули в печатных изданиях, в интернете и т.п. Не из своих же гонораров ты все это оплатил?
Нет, конечно. Получилось интересно. Я долго готовился к такому проекту и прорабатывал разные варианты. Поскольку я уже 37 лет живу на свете и моя поп-карьера развивается давно и удачно, у меня много друзей, которые достаточно обеспеченные люди. Такой круг общения формируется практически у каждого известного артиста. И в данном случае все, к кому я обращался, мне помогли.

Видимо, ты был очень убедителен?
Да, я был убедителен, и мне несколько солидных компаний выделили средства на проект “PianomaniЯ”. Поверь, под данную идею мне не составило почти никакого труда найти деньги.

Ну, хотя бы отработать доброе к себе отношение тебе пришлось или еще придется? Скажем, поиграть на рояле на дне рождения супруги кого-то из благодетелей?
Нет. Один из спонсоров попросил достаточно большое количество билетов на концерты в Театре оперетты, и всё. Два других спонсора вообще ничего не просили, даже размещения логотипов их фирм на афишах. Я уже просто сам им предлагал: у меня есть рекламные площади, давайте я что-то для вас сделаю. Когда я объяснял им свою идею, то говорил, вероятно, несколько высокопарно, но искренне. Я хочу заниматься музыкой более одухотворенной, душевной, хочу что-то противопоставить расхожей дешевой попсе. У меня есть для этого возможности, и мне публика поверит. Общий смысл примерно такой. Но для того чтобы об этом сказать миру, требуется выразительный ход. Просто записать альбом инструментальной музыки или провести разовый концерт — недостаточно, этого никто не заметит или быстро забудут. Идея нуждалась в какой-то экстраподаче. Мне помогли и комитет по рекламе правительства Москвы, и, конечно, “Газпром-медиа”.

Когда обсуждались причины недостаточного успеха недавних концертов Димы Билана в “Лужниках”, одним из главных недочетов критики считали то, что он назначил два выступления. Мол, ограничься Билан одним шоу, мог бы случиться полноценный аншлаг. Ты же, с “экспериментальной” инструментальной музыкой, запланировал целых три “сольника” в Театре оперетты?
Так я думал еще и насчет дополнительного, четвертого концерта. На первые три все билеты уже давно проданы.

В феврале телеверсию концерта “PianomaniЯ” показали на НТВ. Тогда ты не обошелся в программе без звездных гостей — Николая Баскова, Игоря Бутмана. То есть получилось нечто вроде привычной “солянки”. В Оперетте будет так же?
Ну, во-первых, вышеназванные исполнители — мои друзья. Во-вторых, их участие в моей программе было пожеланием телевидения. Как ты знаешь, ТВ с трудом принимает сольные выступления артистов. Что касается концертов в Оперетте, то Бутман и там будет, поскольку музыка у меня в этой программе большей частью серьезная, и элемент джазовой легкости в концерте необходим. Публика должна немножко отдыхать и развлекаться.

Может, тебе с Денисом Мацуевым объединиться? Взыскательные критики его, между прочим, в попсу записывают, так что будете как братья.
Денис Мацуев — не попса. Просто иногда он позволяет себе какие-то вещи “облегченного характера”. Он прекрасный пианист и, думаю, как раз с ним я могу составить дуэт. Сделать обработку какого-то классического произведения или что-то еще. Я недавно выступал в Доме музыки с оркестром “Виртуозы Москвы” Владимира Спивакова, очень тепло принимала публика.

Реально сейчас провезти концерт “PianomaniЯ” по российской провинции?

Я хотел бы сделать тур по России. Но для этого потребуется помощь какой-то солидной компании. На такие гастроли надо ехать с оркестром, декорациями, то есть с полноценным шоу.

Подаренный тебе друзьями прозрачный рояль тоже возьмешь с собой?
Да. Если это технически возможно.

Говорят, сейчас прозрачные рояли стали модной игрушкой олигархов. На специализированных ярмарках их активно скупают по заоблачным ценам, что-то от миллиона долларов и выше. А твой инструмент стоит, кажется, всего-то 100 тысяч евро. Слабовато. Кстати, прозрачный рояль действительно выделяется особым качеством?
За миллион долларов, я думаю, все-таки продают антикварные рояли, пусть и прозрачные. Сам однажды видел такой, он был расписан Сальвадором Дали и стоил и впрямь больше миллиона долларов. А мой прозрачный рояль, откровенно говоря, хуже, чем классический “Стейнвей” или “Ямаха”. Но для имиджа он мне сейчас очень подходит. В нем есть какая-то сцепка с идеей, которую я сегодня пропагандирую: традиции и модерн.

Первый ответ наших поп-звезд на вопрос: почему вы часто выступаете под фонограмму, звучит так: к сожалению, приходится много ездить по российской глубинке, и зачастую в залах попросту нет качественной аппаратуры для “живого” концерта. На концерте “PianomaniЯ” ты можешь сыграть под “фанеру”?
Это невозможно в принципе. Я каждый раз исполняю одни и те же композиции немного по-разному. То есть я попросту не попаду в собственную “фанеру”. Особенно если крупным планом на экране будут показывать мои руки.

Затевая нынешний проект, ты упоминал в качестве ориентира и Жан-Мишеля Жарра. Есть мысли, как сделать инструментальное шоу “PianomaniЯ” похожей на его мегаперформансы?
Мысли есть, но нужен подходящий повод. Например, скоро должны торжественно открывать московский Сити. Эффектно было бы сыграть в этом районе на высокой башне “Федерация”. Если мне удастся превратить проект “PianomaniЯ” в привлекательный продукт, может, мне и поступит подобное предложение.

Марголис М. Певец Дмитрий Маликов: «Я мог бы сыграть с Денисом Мацуевым» // Известия. – 2007. – №59 (5 апреля). – с. 7.

Композитор и певец Дмитрий Маликов в представлении не нуждается. Армия его поклонников исчисляется миллионами. Каждая его песня становится хитом. Его выступления в лучших залах страны сопровождаются неизменным аншлагом. Его произведения – в репертуаре самых популярных российских исполнителей.
Однако Дмитрий не собирается почивать на лаврах. Недавно наши соотечественники стали свидетелями начала его масштабного проекта – PIANOMANIЯ, в котором талант Дмитрия Маликова заиграл новыми гранями.

- Что представляет собой ваш новый проект PIANOMANIЯ?
- Для меня музыка – это колоссальная часть моей жизни. Все и внешние проявления, и внутренние переживания так или иначе подчинены ей. Это для меня, если хотите, инструмент, который позволяет донести до окружающего мира мои представления и размышления о нем, а значит, и участвовать в его преобразовании. И потому совершенно закономерно в определенный момент стало ясно, что при всей любви, при всем уважении к песенному жанру, его формат стал несколько “узок” для меня. Поскольку те мысли, те переживания, которыми я хотел бы поделиться сегодня, крайне сложно, а скорее даже невозможно, передать посредством песен, и уж тем более песен развлекательного характера. И как результат пришло решение обратиться к музыке инструментальной – в силу своей специфики она позволяет экспериментировать, искать новые формы, говорить о глобальных вещах -таких как любовь, причем любовь не только к женщине, а к миру в целом, о цивилизации, о Вселенной. Так возникла идея создания проекта РIАNОМАNIЯ, который соединил в себе сразу несколько направлений. Получился сплав искусств – и этника, и театральная постановка, и видеоарт, и актерское мастерство, и, конечно же, музыка. Задача заключается в том, чтобы все творческие начала дополняли друг друга, перетекая одно в другое, пересекаясь между собой, создавая нечто новое и красивое.

- Это ваш авторский проект или результат совместного творчества с единомышленниками?
– Не без гордости могу сказать, что PIANOMANIЯ- это от начала и до конца моя собственная идея, к воплощению которой я шел много лет. В ней заключено немало моих профессиональных мыслей и, если хотите, амбиций. Сегодня, спустя 20 лет с начала моего творческого пути, я отчетливо осознаю, что накоплен немалый багаж, который позволяет мне заявить о себе не только как о поп-исполнителе и авторе песен, но и как о классическом композиторе, об инструменталисте и продюсере, способном создать масштабный проект.

- Что станет основой этого проекта?
– Разумеется, основа всего здесь – музыка. Музыка с большой буквы. Для ее создания будут использоваться самые разнообразные инструменты – от классического рояля до этнических барабанов. Репертуар тоже будет обширным – от произведений классиков, таких как Рахманинов, Шопен, Хачатурян, Прокофьев, до музыки авторской. А сопровождать музыкальный ряд станут видеоинсталляции, световое шоу, выступления этнических коллективов и т.д. – словом, самые разнообразные творческие направления. Важная составляющая проекта PIANOMANIЯ, на мой взгляд, заключается в том, что это не статичная программа с раз и навсегда определившимся набором номеров и исполнителей. Как раз наоборот. Здесь возможны любые акции, ведь, не заостряя внимание слушателя на текстовой стороне, а значит, не “загоняя” его в определенные смысловые рамки, инструментальная музыка позволяет облечь себя в любые формы подачи. Начиная с внешних сторон -концертная площадка, количество зрителей, заканчивая сторонами смысловыми – репертуар, манера исполнения, визуальное сопровождение.

- Означает ли, что в связи с новым проектом, новым амплуа вы прекращаете свою деятельность на поприще поп-музыки?
- Вовсе нет. Эта часть моего творчества остается для меня по-прежнему актуальной. Надеюсь, что и дальше буду писать популярные хиты. Другой вопрос, кто будет их исполнителем – сам ли я, кто-то другой ли.
Мой новый проект не означает, что я разочарован в российском шоу-бизнесе и ищу какое-то альтернативное решение. Вовсе нет. Я как был, так и остаюсь одним из его участников.

- Не боитесь ли вы, что ваша “поп-ипостась” сыграет злую шутку, и проект PIANOMANIЯ не найдет такого широкого отклика, как ваши песни?
– Начнем с того, что я не собираюсь вступать в конкуренцию с поп-певцом Дмитрием Маликовым. Как минимум потому, что отчетливо понимаю, насколько это сложное и неблагодарное дело. Популярность песни как жанра заложена в ее общедоступности.
Та же музыка, о которой мы говорим сегодня, не для всех. Ее невозможно слушать по радио между рекламными роликами, под нее нельзя выпить чашечку кофе и спокойно пойти по своим делам. Эта музыка – особое состояние души, которое требует специальных форм выражения. Для меня очень важно, чтобы эта музыка не воспринималась как некий звуковой фон. Это не “интерьерная” музыка для различного рода кафе и магазинов. Я бы даже не хотел, чтобы ее слушали в автомобиле, несмотря на всю “камерность” его обстановки. Поскольку музыка проекта PIANOMANIЯ – произведения для “особого состояния”. Но не буду скрывать, мне бы все же хотелось заинтересовать моим проектом как можно больше слушателей. И я думаю, что сделать это возможно. Если аудитория получит проект, который сделан самобытно, талантливо, оригинально и в то же время по формуле “величие в-простоте”, уверен, почитатели и поклонники найдутся.

- Создание произведений искусства, при всей его творческой составляющей, – своего рода ремесло. Ведь кроме умения генерировать идеи необходимо еще и обладать мастерством, техникой для их воплощения. Насколько, на ваш взгляд, велика доля ремесла в проекте PIANOMANIЯ?
– Я думаю, здесь важно, прежде всего, провести четкую грань между исполнительским мастерством и сочинительским. В творчестве исполнителей – певцов, музыкантов — ремесло, а под этим словом я понимаю профессионально выполняемую работу, едва ли не основная составляющая. Исполнитель обязан заниматься своим ремеслом каждый день – играть упражнения и уже существующие в репертуаре произведения, совершенствовать свою форму.Когда же речь идет о сочинительстве, то едва ли не главное здесь слово не “форма”, а “содержание”. А содержательную сторону невозможно совершенствовать даже самым виртуозным исполнением гамм. Разумеется, существуют некие профессиональные “рецепты” и в сочинительстве, но в ситуации с проектом PIANOMANIЯ моей принципиальной позицией было и остается включение в него только тех пьес, которые написаны по вдохновению, без каких-либо профессиональных приемов. Для меня очень важно, чтобы на моих концертах всегда звучала красивая, во всех смыслах живая музыка.

“В моем понимании творчество – это своеобразный симбиоз мира материального, объективно существующего вокруг нас, и мира внутреннего, духовного, самобытного и в каждом случае уникального. Поэтому творчество, на мой взгляд, – это, что называется, Божий дар, благодаря которому мы имеем возможность изменять существующую реальность, даже в самых сложных случаях находить в ней положительные стороны и акцентировать на них внимание зрителей – а значит, делать их жизнь лучше, добрее, полнее. И как следствие – менять объективно существующую жизнь действительно к лучшему. Я убежден, искусство в не меньшей степени, нежели, скажем, наука, определяет пути и способы развития цивилизации в целом, и потому относиться к нему мы должны крайне серьезно и ответственно”.

КСЕНИЯ ЛАРИНА: Ну, что же, мы начинаем программу “Успех”. И я сегодня с радостью хочу представить вам нашего гостя. Это Дмитрий Маликов, который пока молчит. Потому что мы говорим “у нас в гостях пианист Дмитрий Маликов”. МУЗЫКА

К. ЛАРИНА: Ну, вот, не только пианист, но и композитор. Поскольку альбом, который мы с вами слушаем  – это музыка и исполнение Дмитрия Маликова. Дима, наконец, уже добрый вечер.
ДМИТРИЙ МАЛИКОВ: Да, здравствуйте. Очень приятно. Я люблю вашу радиостанцию и люблю бывать у вас в гостях.

К. ЛАРИНА: Ну, а мы любим ваше творчество. Я очень хотела поговорить с Маликовым, как с пианистом, с музыкантом, прежде всего, а потом уже с поп-исполнителем, поскольку поп-исполнителя мы все-таки неплохо знаем, да.
Д. МАЛИКОВ: Да, тем более что сейчас у меня немножко крен в другую сторону.

К. ЛАРИНА: И хорошо. Значит, я вам скажу про крен. У нас уже есть отзывы. “Браво, Дмитрий, пишет нам Леонид. Поете хорошо. Но “PIANOMANIЯ” меня потрясла. Записана ли она на DVD, если да, то когда ее можно будет приобрести. Желаю дальнейших успехов”.
Д. МАЛИКОВ: Да, она записана на DVD. У меня был на НТВ концерт, т.е., знаете, я сделал наоборот. Обычно сначала концерты артист дает, а потом снимает его и показывает в эфире. А я решил наоборот. Я снял телевизионную версию концерта. И вот руководство НТВ любезно пошли мне навстречу и показали эфир в начале февраля, который вызвал очень много хорошей реакции. Был хороший рейтинг, несмотря на то, что бытует мнение, что инструментальная музыка не собирает хороших рейтингов ни на радио, ни на телевидении, но мне кажется, что вот какие-то необычные вещи сейчас как раз ну должны вызывать интерес, потому что просто очень много всего однообразного. И соответственно мы так разобрались с правами, что я уже выпустил вот эту вот телевизионную НТВ-версию, так называемую. У меня есть уже на DVD. И я вам с удовольствием ее презентую.

К. ЛАРИНА: Ух, ты, как здорово. Т.е. даже мы сегодня на нее можем посмотреть, да. Слушайте, ну, я так понимаю… вообще это опасно. Вы же концерты даете в апреле с “PIANOMANIЯ” как раз.
Д. МАЛИКОВ: Да, а что же в этом опасного?

К. ЛАРИНА: Опасно, что все уже все увидели по телевизору и DVD выпустили и диск, который мы сейчас слушаем, тоже выпустили.
Д. МАЛИКОВ: Да, наоборот, я очень хотел, чтобы люди как можно больше и лучше узнали мою музыку. Потому что я хочу, чтобы они, когда придут на концерт, они будут уже узнавать мелодии. И к моему счастью была масса  скептических откликов, что ну, а как это пойдет, продашь – не продашь билеты. У меня билеты все уже проданы. Хотя почти месяц до концерта. У меня три концерта в театре оперетты. Ну, мне это очень приятно. Люди интересуются.

К. ЛАРИНА: Покажите DVD-то?
Д. МАЛИКОВ: Да, пожалуйста. Здесь DVD и CD. Это подарочное издание.

К. ЛАРИНА: Стоит Маликов весь в белом.
Д. МАЛИКОВ: Босиком.

К. ЛАРИНА: Босиком на клавиатуре, на клавишах. Между клавиш заблудившийся.
Д. МАЛИКОВ: Да, это дорога.

К. ЛАРИНА: Ах, какая красота. Вообще к этому все шло. Эту дорогу мы как бы знали, что к этому обязательно все придет. Но у меня вопрос, а почему все-таки сейчас возникла эта идея вот сосредоточиться целиком именно на композиторской деятельности и на пианино, на фортепиано?
Д. МАЛИКОВ: Да, ну, вы знаете, видимо, пришел возраст такой.

К. ЛАРИНА: А сколько нам лет?
Д. МАЛИКОВ: Нам 37 исполнилось.

К. ЛАРИНА: Хороший возраст. Очень знаковый.
Д. МАЛИКОВ: И стало тесновато в рамках поп-песен. И мне кажется, что и у меня, и у людей сейчас есть в душе и в сердце место для более эмоциональной музыки, нежели просто лирика в словах, скажем. И мне кажется, что я сегодня могу больше сказать исполнением на своем любимом инструменте, нежели словом в песни, как исполнитель.

К. ЛАРИНА: А вы всегда его любили, этот инструмент?
Д. МАЛИКОВ: Ну, у меня с ним сложные отношения, конечно же. Потому что в свое время я его немножко предал, потому что я ушел в эстраду. Но с другой стороны я его предал не до конца. Потому что я параллельно учился в Консерватории. Потом у меня была очень и продолжается успешная эстрадная карьера. Но сейчас я просто в ущерб каким-то даже ну пиарным, и медиа, и коммерческим каким-то своим интересам я вот вновь решил вернуться к инструменту. Потому как просто душа требует, вот я бы так сказал.

К. ЛАРИНА: А соединить все можно?
Д. МАЛИКОВ: Соединить? Ну, я в концерте этом петь не буду.

К. ЛАРИНА: Потому что есть прекрасные примеры. Кто первый приходит на ум? Конечно, там Элтон Джон. Или Билли Джоел. Это так красиво, когда человек может то и другое.
Д. МАЛИКОВ: Да, безусловно. Да, замечательные примеры, да. Но, к сожалению, я не являюсь обладателем уникального голоса, как Элтон Джон и Билли Джоел, хотя я, конечно, аккомпанирую себе и исполняю некоторые песни, но в данном случае я хотел бы обратить внимание именно на Маликова, как на композитора, и как на исполнителя, на пианиста. Т.е. я вот занимаюсь сейчас где-то по 5 часов в среднем каждый день. И, конечно, мне это все дается большим трудом. Но мне кажется, что у меня получится.

К. ЛАРИНА: А давайте послушаем еще какую-нибудь композицию вот с этого альбома вашу.
Д. МАЛИКОВ: Давайте, какую хотите? Лирическую…

К. ЛАРИНА: На ваше усмотрение.
Д. МАЛИКОВ: Ну, давайте послушаем композицию номер 3. Она называется… А нет, это на DVD 3. А, значит, на CD 9. “Ласточки”.

К. ЛАРИНА: “Ласточки”. Давайте.
Д. МАЛИКОВ: Она совсем почти классическая. МУЗЫКА

К. ЛАРИНА: Это уже симфоническая музыка. Это не просто там пианизм. Я уже вспомнила тогда другой пример, Дим.
Д. МАЛИКОВ: Какой?

К. ЛАРИНА: Пола Маккартни. Извините за выражение.
Д. МАЛИКОВ: Пол Маккартни. Нет, а у меня другие тоже есть примеры. Например, Вангелис. А потому что я очень увлечен киномузыкой, и люблю музыку для кино, пишу музыку для кино сейчас. И в этом отношении тоже вижу свои… Вообще, мне хотелось бы этим заниматься. Мне кажется, что вот этот жанр у нас несколько подзабыт. И всегда у нас была популярна инструментальная музыка. И достаточно вспомнить Раймонда Паулса…

К. ЛАРИНА: Раймонда Паулса.
Д. МАЛИКОВ: Вот видите, мы в одно. Поля Мориа, Джеймса Ласта. Может быть, это немножко, вот последние оркестры, они немножко более развлекательного такого направления. Так сказать, “лайт-классика” такая. Я все-таки больше хочу эмоций добиться от людей. Т.е. я немножко глубже хочу. Для меня поп-музыка сегодня это такая плоская какая-то картина. А мне хочется внутрь заглянуть, понимаете. Т.е. ну чтобы чего-то такое более переживательное.

К. ЛАРИНА: Это Микаэла Таривердиева можно вспомнить…
Д. МАЛИКОВ: Совершенно верно, это один из моих учителей. Я общаюсь с его вдовой, с Верой. И я играю, кстати, на концерте его музыку немножко. “На Тихорецкую”. У меня есть немного шуточная такая обработка. Потому что у меня есть блок, который посвящен музыке для кино. У меня есть попурри из моих любимых фильмов западных. И потом я играю немножко Таривердиева.

К. ЛАРИНА: А вы не сказали про музыкантов. Здесь же у вас целый оркестр звучит.
Д. МАЛИКОВ: Да, у меня вообще много интересных гостей. У меня на концерте будет оркестр “Musica Viva” под руководством Рудина. Вообще, мне удалось уже поиграть с оркестром Юрия Башмета. И они участвовали, именно они участвовали в записи, вот того, что мы сейчас слышали. И не так давно, 8 марта был праздничный концерт в Доме музыки, я играл с “Виртуозами Москвы”, тоже для меня было очень ответственно, волнительно. Потому что такая сцена…

К. ЛАРИНА: Ничего себе.
Д. МАЛИКОВ: Такой оркестр. Да, я играл несколько своих композиций. И мы играли “АББУ”. Такой был концерт ну немножко более легкий, потому что все-таки женщинам о любви. Вот. Я очень много люблю и использую этнической музыки. Вот, например, если у нас будет возможность еще послушать, я бы включил композицию, которая называется “Семиречье”. Там я использую казахский народный инструмент домру. И эпос, и вообще, мелодику, я очень люблю казахскую природу. У меня там много друзей живет. И под впечатлением от охоты на волков я написал эту композицию. И у меня будет много этнических музыкантов. У меня будет исполнитель на тари, у меня будет ансамбль афроамериканцев, которые перкусианисты. У меня будет потрясающий русский балалаечник Алексей Архиповский, вот которого я увидел на фестивале, который, кстати, я, так сказать, немножко так тоже поддерживаю, патронирую, “Этносфера”. Это фестиваль русской этнической музыки. Невероятно талантливые есть у нас музыканты. Дело в том, что я, двигая свой проект, я двигаю как бы весь жанр, все направление. И каждый… кто-то любит саунд треки, кто-то любит народную музыку, кто-то любит электронную музыку, но все равно у меня как бы всего этого немножко есть. Но, мне кажется, что, обращая внимание, ну, на проект “PIANOMANIЯ”, я обращаю вообще внимание людей не только на то, что есть у нас не только песни, а все-таки есть еще музыка более крупной формы. И классика, конечно. Я играю классические обработки  и на концерте я буду играть еще одно классическое произведение в оригинале “Скрябина “Этюд до диез минор” мой любимый этюд.

К. ЛАРИНА: А кто больше всех рад вообще из близких людей за то, что вдруг Дима Маликов обернулся лицом к классике? Мама, папа?
Д. МАЛИКОВ: Ну, все рады. Все просто понимают, что это очень трудно. 2 часа мне нужно быть в чистом виде исполнителем именно на рояле. Вот тут есть вопросы к нам приходят на пейджер, что сколько будет песен? Песен вообще не будет. А будет несколько обработок моих песен. Я играю “Еще и еще”. У меня есть такая песня. Играю обработку. “Иди ко мне”. Вот. Ну, и, может быть, “До завтра”. Вот именно в такой инструментальной обработке.

К. ЛАРИНА: А “Как бабушка коня”? (Смех).
Д. МАЛИКОВ: А “Как бабушка коня” нет, она не подходит. Давайте послушаем кусочек “Семиречья”.

К. ЛАРИНА: Давайте, давайте. Я скажу вернее напомню, поскольку уже перехватил уже мои обязанности Дима, да, по поводу пейджера. Пейджера у нас нет, а есть вот SMSки, куда отправлять. Напомню номер +7 985 970-45-45. Принимаем Ваши вопросы. И, кстати, во второй части нашей программы обязательно мы телефон включим, уж коли мы в прямом эфире 783-90-25 и 783-90-26. Ну, а сейчас еще одна композиция. “Семиречье” называется. МУЗЫКА

К. ЛАРИНА: Ну, прямо жалко, конечно, прерывать, но хочется еще и поговорить. Чисто, конечно, симфоническая музыка. У меня вот вопрос естественно возникает, Дим, а вот музыканты классические, которых вы сегодня упоминали, я имею в виду Башмета, Спивакова, они вообще как к вашей музыке относятся? Что-нибудь говорят? Или вы не спрашиваете?
Д. МАЛИКОВ: Ну, я во-первых, не спрашиваю. А, во-вторых, если они дают свои оркестры для того, чтобы они со мной работали, значит, отношение лояльное.

К. ЛАРИНА: Ну, а чье мнение для вас важно? Вы кому-то показывали же впервые? Впервые же кто-то оценивал вашу музыку. Это же такая вещь, как стихи, такая личная.
Д. МАЛИКОВ: Ну, да, нет. Ну, на самом деле, важно, чтобы я сам был в этом уверен. И, Конечно, кому-то нравится. Даже сейчас я смотрю на SMS сообщения. Кому-то нравится…

К. ЛАРИНА: Да, разные, разные.
Д. МАЛИКОВ: Кто-то ругает. Ну, это абсолютно нормально.

К. ЛАРИНА: А вы когда начали сочинять?
Д. МАЛИКОВ: Сочинять вообще в принципе?

К. ЛАРИНА: Да.
Д. МАЛИКОВ: Ну, я начал лет в 14. Сначала песни начал сочинять. Вот. А у меня инструментальной музыки есть два альбома. Ну, такой самый для меня значимый альбом вышел 10 лет назад “Страх полета” назывался. И, так сказать, я всегда параллельно сочинял песни, параллельно сочинял что-то такое инструментальное. Просто сейчас пришло время, когда я хотел бы об этом заявить во весь голос.

К. ЛАРИНА: Ну, вот я вас спросила по поводу взаимоотношения с инструментом. Вы так сказали, что разные были периоды, все-таки иногда вот предавал, изменял.
Д. МАЛИКОВ: Ну, да. Ну, когда-то не подходил к нему.

К. ЛАРИНА: А были моменты вот ненависти?
Д. МАЛИКОВ: Ну, не ненависти, а…

К. ЛАРИНА: Когда хотелось бросить все?
Д. МАЛИКОВ: Ну, конечно, было. Все было. В основном в детстве…

К. ЛАРИНА: И кто? Кто взял ремень?
Д. МАЛИКОВ: Ну, ремень никто не взял. Просто взял себя в руки.

К. ЛАРИНА: Сами?
Д. МАЛИКОВ: Да, просто сам себя в руки взял. Да. Вот и какая-то есть, ну, хочется как-то доказать себе в первую очередь, что ты можешь это. И вот сейчас очередной такой этап. На самом деле, я доказываю себе, что я на что-то еще годен, кроме как поп-исполнитель, и именно как пианист, и как композитор.

К. ЛАРИНА: Я Вас умоляю. Во-первых, я хочу вспомнить, то Дима еще и актер неплохой. Потому что мы все время говорим про музыку, но давайте вспомним, где мы впервые по-настоящему увидели музыканта Маликова. В кино. В фильме “Увидеть Париж и умереть”, где он сыграл студента как раз консерватории. Причем талантливого пианиста, как я понимаю. Да, роль талантливого пианиста ему удалась.
Д. МАЛИКОВ: Я сам…

К. ЛАРИНА: Сам играл.
Д. МАЛИКОВ: Я сам играл там, да, сам озвучивал фильм этот, да. А сейчас я пишу музыку для телевизионного 24-х серийного фильма, такого большого, серьезного. Ну, такой, знаете, типа вот в “Круге первом”. Вот такой большой фильм. Посмотрим, что получится. Но в принципе у меня уже почти все написано. Интересная тоже работа.

К. ЛАРИНА: А что это такое? Не скажите? Что за вещь-то? Это экранизация какая-то?
Д. МАЛИКОВ: Нет, это не экранизация, а фильм, действие происходит в 70-80-е годы. Ну, какой-то отдаленный аналог “Москва слезам не верит”.

К. ЛАРИНА: А как называется?
Д. МАЛИКОВ: А я не знаю, у них еще даже названия нет.

К. ЛАРИНА: Т.е. это вот по телевидению будет, да?
Д. МАЛИКОВ: Это будет по телевидению в сентябре, да.

К. ЛАРИНА: А до большого кино писали?
Д. МАЛИКОВ: Нет, вот в том-то все и дело. Многие считают мою музыку как бы саунд-треком для несуществующего фильма. Т.е. фильма нет, а саунд-трек есть. Хочу, хочу попробовать, но в принципе вот эта задача, она практически как для большого кино. Там 24 серии, и все очень серьезно. Так что я уже почти все написал. Сейчас просто отыграю концерты и буду заканчивать. Вот в мае планирую закончить.

К. ЛАРИНА: Напомню, что в гостях у нас сегодня Дмитрий Маликов. Мы обязательно послушаем еще музыку Дмитрия в его же исполнении. Напомню, что у нас сегодня звучит диск “PIANOMANIЯ”. Ну, а повод замечательный, поскольку концерты впереди. 12, 13, 14-го апреля, да?
Д. МАЛИКОВ: Да.

К. ЛАРИНА: В театре оперетты, в театральном зале… А где наши новости вообще?
Д. МАЛИКОВ: Давайте, мы прочитаем новости.

К. ЛАРИНА: Я вот все думаю, чего я так время тяну? Потому что время уже 21 час 30 минут уже с лишним, да. А новостей у нас нет сегодня? Новости все кончились? В принципе мы можем, конечно, с Димой прочитать, потому что у нас здесь все новости на мониторе. А вот идут, смотри-ка.
Д. МАЛИКОВ: Идут новости.

К. ЛАРИНА: О, прекрасно. Новости. Потом продолжим. НОВОСТИ

К. ЛАРИНА: Вот уберу я все-таки заставку быстрее, потому что ужасно все-таки вот это сочетание реальной жизни с тем, о чем мы говорим. Мы сидим в прямом эфире с Дмитрием Маликовым, говорим о музыке, слушаем музыку. А в это время поступают эти молнии, кидаются на наш монитор.
Д. МАЛИКОВ: Да, трагедия такая.

К. ЛАРИНА: С новостями приходит наш информационник Оксана Пашина. И все это слушать чудовищно. Количество жертв, взрыв, я не понимаю вообще, как это все совмещать. И вообще это вечный вопрос, что делать людям, которые занимаются творчеством вот в такие минуты трагедии. Как это все совмещается?
Д. МАЛИКОВ: Ну, вы знаете, мы сейчас задумали включить одну композицию. Я хотел бы сейчас поменять ее, если возможно, в эфире на другую. На номер 10. Значит, это композиция, которую я написал, честно скажу, вот после посещения Российской детской клинической центральной больницы на Ленинском. Я когда увидел, я пошел в онкологию детскую, и когда увидел детей больных, просто я пришел домой, ну, т.е. масса было, конечно, у меня эмоций переживаний, и слез, и все. Вот, потом я пришел домой и сразу сыграл одну мелодию. Я ее назвал “Стефания”.

К. ЛАРИНА: В честь дочери?
Д. МАЛИКОВ: Да. МУЗЫКА

К. ЛАРИНА: Такая шопеновская вещь. Наверное, Шопена любили играть. Да?
Д. МАЛИКОВ: Да.

К. ЛАРИНА: У вас должно получаться красиво. Рука чувствует.
Д. МАЛИКОВ: Но на самом деле, я больше люблю русскую классику, Рахманинова.

К. ЛАРИНА: А вы играете хорошо Рахманинова? Большой… вот октав сколько берете?
Д. МАЛИКОВ: Нет, октав там…

К. ЛАРИНА: Он брал две.
Д. МАЛИКОВ: Нет, я, конечно, не так, но просто вот, когда я в лучшей форме, то Рахманинов получается. Пытаюсь сейчас осилить концерт “Полет шмеля”, обработку его Римского-Корсакова, но трудно идет, потому что написано для оркестра, для струнных, и тяжело. Очень много, Вы знаете, интересных сообщений.

К. ЛАРИНА: Я хочу сказать, товарищи, я к своему ужасу, забыла выключить пейджер на стороне гостя. Потому что обычно мы его выключаем.
Д. МАЛИКОВ: Да, я все вижу.

К. ЛАРИНА: Маликов развлекается всю программу. Он все читает. Поэтому будьте, пожалуйста, осторожны. К тому, что вы привыкли обижать меня и моих коллег, мы уже к этому привыкли, нам не страшно. А сейчас никакого нет, никакой цензуры. Я ничего не могу спрятать от Дмитрия, он читает все подряд. Поэтому будьте, пожалуйста, корректны. Не обижайте человека.
Д. МАЛИКОВ: Да, нет, а на самом еле. никто особенно и не обижает.

К. ЛАРИНА: Нет, ну, здесь есть всякая гадость. Не знаю. Я не люблю, когда так вот за пани брата начинают общаться с людьми, которые являются гостями… Но много вопросов.
Д. МАЛИКОВ: Вы же знаете, что в музыке и медицине разбираются все.

К. ЛАРИНА: А в политике… А как же, конечно.
Д. МАЛИКОВ: В политике тоже.

К. ЛАРИНА: Так, ну, хорошо. Давайте мы вернемся к вопросам. Во-первых, хочу, поскольку нас слушает огромное количество людей в других городах, очень многие спрашивают про гастрольный тур. Будет ли он вот именно с этой программой.
Д. МАЛИКОВ: Да, мне хотелось бы это сделать, скажу честно. Вот я планирую это спокойно, ну, подготовиться и поехать, наверное, осенью. Т.е. сейчас слишком тяжело мне дается эта подготовка. И вообще как бы смена, вот это ну как бы немножко направления. Хотя я не буду заканчивать песни, я их буду обязательно писать. Я просто не знаю, как они будут, и когда будет следующая песня. Но тур обязательно будет. Я не знаю, приеду ли я в Ваш город. Но тут был вопрос из Санкт-Петербурга. В Петербург приеду точно.

К. ЛАРИНА: Петербург, Екатеринбург.
Д. МАЛИКОВ: Да. Екатеринбург. Ну, крупные города мне хотелось бы охватить. Столицы союзных республик. Ну, не союзных республик, а СНГ сейчас, да. И крупные российские города, мне очень бы хотелось.

К. ЛАРИНА: Хорошо.
Д. МАЛИКОВ: Ну, посмотрим, вот судя по тому, как вот все-таки интерес к “PIANOMANIЯ” есть. И я думаю, что в каждом городе найдется хотя бы 1000 человек для того, чтобы ну прийти, так сказать, отдохнуть, стать немножко лучше. Все время вспоминаю, что, хочется, короче говоря, пробуждать чувства добрые лирой. Вот. Перефразируя знаменитые стихи.

К. ЛАРИНА: Про “Лолу” спрашивают.
Д. МАЛИКОВ: Да, про “Лолу”.

К. ЛАРИНА: Сейчас мы ее послушаем, “Лолу”. Потому что здесь народ просто очень просит, во-первых, ее поставить. Это мобильный телефон. Не пугайтесь.
Д. МАЛИКОВ: Да, это “Би джиз”.

К. ЛАРИНА: Это не музыка из альбома “PIANOMANIЯ”. По поводу “Лолы” здесь как-то очень такие хорошие слова говорят. По поводу этой мелодии, что плачут люди под нее. О ком написали, спрашивают.
Д. МАЛИКОВ: Да, это как бы мой, ну, пожалуй, может быть, если выражаясь языком шоу-бизнеса, единственный пока инструментальный хит. Ей 10 лет. Я буду ее играть на концерте. Я написал ее, посвятил, так сказать, ну… это сугубо личное. Не могу в эфире так сильно говорить много.

К. ЛАРИНА: Ну, чего, послушаем?
Д. МАЛИКОВ: Давайте, да, с удовольствием послушаем. МУЗЫКА

К. ЛАРИНА: Ну, вот, кстати, про вопросы. Мы опять сейчас с Димой смотрели на вопросы, которые приходят на наш SMS эфира. Вот там спрашивала слушательница, к какому все-таки жанру это относить. Это серьезная музыка или развлекательная?
Д. МАЛИКОВ: Вот я до сих пор не могу ответить на этот вопрос. И самый мой близкий товарищ Володя Матецкий все время меня спрашивает. Ты должен определиться. Кто ты? Ты художник или ты развлекатель. Ну, на самом деле, я хочу быть больше художником. Но я понимаю, что развлекать людей тоже надо. Я все-таки артист. А артист, его предназначение – развлекать публику.

К. ЛАРИНА: Ну, а потом, что это такое. Я не очень понимаю все-таки это противопоставление. Все равно, мелодия – это мелодия. У Вас мелодии же везде есть.
Д. МАЛИКОВ: Ну, хотелось бы. Хотелось бы, чтобы так было. Я могу сказать, что на моем концерте, у меня там 25 номеров. Я вот сейчас как раз занимаюсь составлением программы, т.е. 70% моей музыки, 30% музыки других композиторов. В том числе классики, там “Аббу” я играю немножко. Т.е. вот там моя музыка, в основном такая, как “Лола”. Такая она более, ну, лиричная что ли. А вот все виртуозное я добираю за счет классической. Т.е. я стараюсь найти баланс, я хочу, чтобы людям не было скучно. Вместе с тем, чтобы им было хорошо.

К. ЛАРИНА: Я обещала телефон включить. Давайте мы это сделаем. 783-90-25 и 783-90-26. Телефоны прямого эфира. Здесь Дмитрий Маликов. И если у вас есть свои вопросы, и если бы вы хотели высказать свое мнение по поводу прослушанной музыки, то мы будем рабы услышать любое ваше мнение. Пожалуйста. Ало, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Але, здравствуйте. Рустам, Москва беспокоит.
Д. МАЛИКОВ: Здравствуйте.
РУСТАМ: Дмитрий, если есть возможность, мое просто пожелание. Старайтесь, если есть возможность, популяризировать классическую фортепьянную музыку. Если есть возможность.
Д. МАЛИКОВ: Да, спасибо. Собственно говоря, это одна из моих основных целей. Популяризировать классическую музыку. Просто есть огромное количество выдающихся пианистов, которые играют это, в общем, ну, как бы в чистом виде. Т.е. они целиком и полностью классические пианисты. А я в виду того, что у меня есть какие-то возможности, я человек, все-таки совмещающий в себе и эстрадную культуру, т.е. я хочу это сделать, ну, в более что ли широкой, доступной и массовой форме.

К. ЛАРИНА: А вы на фортепиано учились в школе музыкальной?
Д. МАЛИКОВ: Да, потом в училище, потом в консерватории.

К. ЛАРИНА: В консерватории. А в конкурсах принимали участие?
Д. МАЛИКОВ: Нет, потому что я сразу, когда мне исполнилось 18 лет, я еще до поступления в консерваторию стал знаменитым. Меня эстрадная вот эта стезя немножко свернула с пути истинного. Но я не жалею, на самом деле.

К. ЛАРИНА: Ну, подождите, а когда поменьше были, когда в музыкальной школе учились?
Д. МАЛИКОВ: Ну, я всегда был на хорошем счету. Я закончил на пятерку консерваторию с красным дипломом. Никто мне никогда не делал поблажек. Я был на хорошем счету. Я не был гением. И не являюсь им. Но я был способным пианистом.

К. ЛАРИНА: Еще звонок, пожалуйста. Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Скажите, пожалуйста, в первой части, в самой первой части у Дмитрия, ну, пусть он сам скажет. Там, по-моему, ну, явно был Рик Вэйкман.
Д. МАЛИКОВ: Ну. Вы знаете, как бы вам сказать. Дело в том, что музыкальная музыка, которую Вы слышите, я Рика Вэйкман творчество знаю не очень хорошо.

К. ЛАРИНА: Тут многие в плагиате уличают.
Д. МАЛИКОВ: Так же был вопрос “похоже на “Титаник””, Так все, может быть, что-то напоминает. Это больше ассоциативно. Знаете, т.е. конкретно, ну, вот я могу вам сказать точно. Я никогда и нигде не беру. Может быть, настроением, настроением я проникаюсь и выдаю на фоне этого настроения что-то свое. Поэтому вот так. Так много музыки уже написано.

К. ЛАРИНА: И так мало нот.
Д. МАЛИКОВ: Да, и так мало нот. И так мало настроений разных. И поэтому, может быть, какие-то ассоциативно что-то вам напоминает, но я этого не скажу.

К. ЛАРИНА: Послушайте, это все ерунда. Потому что я все время вспоминаю знаменитую историю, как Микаэла Таривердиева без конца, что он своровал музыку у, по-моему, Фрэнсиса Лейя, да. Все ему говорили, что от плагиат, плагиат, что где-то это слышали. Ничего. И прекрасно.
Д. МАЛИКОВ: Да, кстати, это очень сильно его ранило. И я читал его книжку. Он переживал.

К. ЛАРИНА: Там кто-то, по-моему, пошутил по этому поводу.
Д. МАЛИКОВ: Да, и он очень сильно переживал. Я себя приучаю. Сейчас мир гораздо более жесткий. Я когда общался с его вдовой, она говорила, что он ушел так рано. Потому что так ожесточился мир, что он просто не мог бы жить в сегодняшнем времени.

К. ЛАРИНА: Очень близко воспринимал сердцем.
Д. МАЛИКОВ: У меня такая закваска, знаете, из поп-музыки, из шоу-бизнеса, я ко всему готов. Поэтому, ну, душа у меня все равно ранимая, на самом деле. Тем не менее, я приучил себя не отвечать на агрессию агрессией. И я благодарен любым мнениям.

К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте. Добрый вечер.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Здравствуйте. Я поражена Маликовым. Я открыла для себя его. Вы знаете, среди всей, наверное, современной музыки меня поразил он. Изумительный.

К. ЛАРИНА: Спасибо.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Мне 83 года. Я с удовольствием слушала его музыку.

К. ЛАРИНА: Спасибо вам большое. Как вас зовут?
СЛУШАТЕЛЬНИЦА: Зинаида Степановна.

К. ЛАРИНА: Спасибо Вам, Зинаида Степановна.
Д. МАЛИКОВ: Спасибо большое.

К. ЛАРИНА: Это дорогого стоит.
Д. МАЛИКОВ: Спасибо, да, за добрые слова. Ну, музыка, когда нет какой-то привязанности к модности, к словам, она подвластна всем возрастам, все люди, и дети, и взрослые, могут они… Я надеюсь, что у меня на концертах будут много мам и пап с детьми.

К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Можно вопрос задать?
Д. МАЛИКОВ: Здравствуйте. Да.
СЛУШАТЕЛЬ: А вот интересно вот на небезызвестный Клаудерман очень похоже. Вот чем отличается, собственно говоря?
Д. МАЛИКОВ: Чем? Ну, много чем отличается, во-первых, Клаудерман не играет свою музыку. Он вообще ничего не сочиняет. Он играет только обработки. Вот, мы пока не послушали ни одной обработки. А послушаем в конце. И то это будет обработка моего любимого Сергея Прокофьева. Потом, ну, если Вы слышали всю передачу, то там звучала не только фортепьянная музыка, и были какие-то мои симфонические опыты. Я согласен, что жанрово это немножко похоже. Но мне, для меня Клаудерман как-то немножко легковат и чуть-чуть поверхностен тоже. Хотя я был на его концерте. И в свое время это был прорыв, безусловно. Но сейчас изменилось время. У меня больше электроники. У меня больше симфонизма. В общем, ну, я себя не сравниваю с ним, как с пианистом. Но, тем не менее, как композитору, мне есть гораздо больше сказать, чем Клаудерману. Вот мое мнение.

К. ЛАРИНА: Что в играете для души? Каких композиторов любите исполнять дома? Наверняка же играете? Кроме себя кого-то.
Д. МАЛИКОВ: Кроме себя? Ну, я играю просто красивые мелодии. Например, там Джо Дассена песни замечательные. Там Азнавура.

К. ЛАРИНА: А классику?
Д. МАЛИКОВ: Классику? Классику я играю Моцарта и Баха. Я считаю. Моцарт великий, ну, и Бах, безусловно, Бах и хорошо темперированный клавир, все время к этому возвращаюсь. Слушаю много. Очень люблю Питера Гебрела и его люблю инструментальную музыку тоже. Она меня во многом сподвигла и вообще его шоу и подход. Я с ним знаком немножко. Сейчас он отошел немножко от…. я не знаю, чем он занимается сейчас, но он в свое время очень сильно на меня повлиял.

К. ЛАРИНА: А инструмент у вас какой дома?
Д. МАЛИКОВ: У меня два. Сейчас у меня два. Один у меня старый, старый Стэнд вэй начала века 20-го. А новый инструмент, на котором я буду играть свое шоу, этот инструмент мне подарили. И он прозрачный, стеклянный, красивый “Шиммель” такой уникальный можно сказать.

К. ЛАРИНА: Ну, звук-то настоящий.
Д. МАЛИКОВ: Звук настоящий. Он не электронный, он абсолютно живой. Он, может быть, немножко такой более хрустальный, нежели, скажем, Стэнд вэй или Ямаха, но, тем не менее, для моих целей он годится. И я хочу его так озвучить, подзвучить восьмью микрофонами. И надеюсь, что он будет звучать хорошо.

К. ЛАРИНА: Ну, давайте уже слушать. Кого мы будем слушать последней? А, “Танец рыцарей”.
Д. МАЛИКОВ: Да, “Танец рыцарей”. Это немножко смелая такая, активная очень, но музыка потрясающая. Я считаю, что вот 30-40-е годы, я очень люблю живопись этого времени. И вообще искусство. Это был колоссальный прорыв. И я считаю, что Россия, Советский Союз просто была в авангарде этого. И вот он все это отобразил в этой музыке.

К. ЛАРИНА: Слушаем. Мы прощаемся уже, Дима. Большое спасибо и удачи. Ни пуха.
Д. МАЛИКОВ: Да, спасибо, тоже всем большой привет. Спасибо за вопросы, за мнения за хорошие, за плохие. Извините, что не ответил на все вопросы. Да, вот Глена Гульда обожаю. Один из самых великих. Всего Вам доброго. Как поется в моей песни “люди, ради Бога, не судите строго”.

К. ЛАРИНА: Спасибо.