Дмитрий, у вас в июне творческий юбилей – 25 лет назад вы впервые вышли на сцену и спели две своих песни. Это было на празднике газеты «Московский комсомолец». Помните то выступление?

Помню, что охрана не пускала на входе, потому что нас никто не знал. Я говорил: «Да мы артисты!» И, конечно, помню ощущение, которое я испытал, выйдя на сцену. Осознал тогда две вещи. Когда публика стала подпевать мне уже после второго куплета, я понял, что у песен есть потенциал. А когда увидел на лицах девушек улыбки, понял, что я им понравился. Это меня тоже очень вдохновило, потому что когда тебе 18, приятно нравиться противоположному полу.

Это и не только в 18 приятно.

Но в этом возрасте особенно. Однако я не думал тогда, что стану певцом. В тот момент сочинял для «Самоцветов», Лариса Долина одну мою песню взяла. Но вышло так, что несколько песен, которые я сам написал и спел, распространились через студии звукозаписи и стали популярны. Видимо, в то время на эстраде была потребность в новых лицах и именах, и я просто попал в эту струю. И песни понравились, и мой образ – юный, наивный, романтичный мальчик из хорошей семьи… Все девочки обо мне мечтали, а их мамы не возражали. Я поступил в консерваторию и параллельно начал гастролировать. Пошли хорошие большие площадки – стадионы, дворцы спорта. Все происходило естественно, особых инструментов раскрутки не существовало.

Но при этом вы все-таки снимали клипы.

Первый появился даже до первого выступления – в 1986–1987 году на песню «Рано или поздно» . Его автор – Миша Хлебородов, известный впоследствии кинорежиссер и  клипмейкер. Наши родители дружили, мы тоже начинали вместе. Снимали в студии ВГИКа. Песня амбициозная, жесткая, и Миша уже тогда монтировал в своей манере – достаточно резко. Но клип никуда в итоге не пошел. Я потом отыскал съемку и разместил ее в интернете.

А у вас был вот этот момент – «я проснулся знаменитым»?

Это случилось 1 января 1989 года. Я участвовал в «Новогоднем огоньке», специально для этого написал песню «До завтра». На следующий день мне звонит Саша Шаганов, автор текста. И говорит: «Дим, я сегодня в метро видел, как мальчик с девочкой прощаются. Знаешь, как? «До завтра, прощальных слов не говори». Похоже, мы написали хит».

У вас сейчас 13 альбомов в дискографии. Историю создания какого из них вам хотелось бы рассказать?

Наверное, последнего. Это альбом инструментальной музыки Panacea. Все началось с того, что мне подарили хороший рояль. И мой товарищ Володя Матецкий предположил, что инструмент приведет меня к новым творческим свершениям. Я сел и сочинил 13 фортепианных прелюдий, которые решил объединить в цикл. А параллельно начал придумывать название альбома. Известно, что любая музыка, а хорошая в особенности, имеет терапевтический эффект. Понижает давление, способствует улучшению эмоционального состояния, гармонизирует жизнь. Когда нам плохо – мы слушаем музыку. Когда хорошо – тоже слушаем, и нам становится еще лучше. И родилось такое название – «Панацея». С визуализацией мне помог дизайнер Алексей Малина: мы придумали волшебную белую таблетку, которая пополам разделена клавиатурой рояля.

А дальше?

Дальше нужно было все пьесы объединить в цикл. У московской поэтессы Юлии Донской я нашел такое стихотворение: «Задумавшись / О суете / О прошлом / О невыполнимом / С дыханьем музыки / Счастливым / Я становлюсь / Уходит тень / Душа наполнена / Свежо / Я жив / Я рад / Мне хорошо». Каждым словосочетанием я назвал композицию. Оставалось самое сложное – приделать ножки этой музыке, чтобы она звучала. Приняв во внимание медицинский характер пластинки, я нашел оригинальный способ – Panacea стали продавать в аптеках.

Когда планируете выпустить следующий альбом?

В этом году я собираюсь выпустить сразу два – песенный и инструментальный. Инструментальная музыка – моя отдушина. Если песни заставляют ориентироваться на определенную форму, на зрителя, для которого ты работаешь, то здесь я абсолютно свободен. Я делаю, что хочу, и это приносит мне колоссальное удовольствие. Вообще, свобода – это самая большая роскошь.

А как композитор может себя заставить писать легкую музыку, если он переживает и страдает?

Для этого она должна быть простой и мелодичной. Драматическая и уж тем более трагическая музыка интересует немногих. Все должно быть легко. Только написать такую музыку не так-то просто.

Вы любите сложную музыку?

Мне нравится, как звучит Пятая симфония Малера в фильме Висконти «Смерть в Венеции». И «Смерть Изольды» Вагнера в «Меланхолии» Ларса фон Триера тоже очень к месту. Мне кажется, сегодня людям достаточно тяжело воспринимать музыку в чистом виде. Им нужна еще какая-то надстройка. Я много об этом думал. И именно поэтому свой музыкальный проект Pianomaniя Classic, где за основу были взяты самые популярные классические произведения разных жанров, я сделал еще и зрелищным – задействовал оркестр, хор, балет. В общей сложности нас гастролировало 150 человек. Концерты прошли с большим успехом, причем не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и во Франции. Сейчас я как раз размышляю над тем, где еще можно было бы показать эту программу. Меня привлекает Юго-Восточная Азия. Там есть интерес к русской музыке, классической и современной.

В последнее время вы много ездите и по России – с образовательным проектом «Уроки музыки». Как вам пришла в голову эта идея?

Меня волнует несколько вещей. Во-первых, культурное воспитание нашей молодежи, как бы это ни звучало. Во-вторых, падающий престиж профессии музыканта. Люди не хотят быть трубачами и скрипачами, а хотят быть юристами и банкирами. Чему есть чисто

экономическое обоснование. Конечно, это проблема. И я хочу лишний раз сказать детям, как важно любить музыку. «Уроки музыки» – это и мастер-класс, и лекция, и урок, и спектакль, и концерт, и творческая встреча. Я вспоминаю смешные истории из своего детства и потом говорю, что уже сам стал папой. И про дочку свою рассказываю, и про то, что стал ведущим «Спокойной ночи, малыши». Передаю привет от Хрюши со Степашкой.

Кстати, а как вы стали «дядей Димой»?

Случайно. Знакомый продюсер, Александр Митрошенков, предложил попробовать. Надо, говорит, твою харизму использовать в мирных целях. Мы договорились с ним на этот год. А дальше видно будет. Пока я постарался откорректировать сценарий в сторону музыкального воспитания. Плюс я отвечаю за мальчишескую тему – поделки, самолетики.

Вы могли бы что-то регулярно делать на телевидении?

Для этого должна быть серьезная мотивация. Мне интересно заниматься своим делом – сочинять музыку и ее исполнять. А телеведущий – это коварная профессия. Ты ведешь популярную передачу – тебя все знают. А когда телевизор выключен – тебя нет.

Журнал «Афиша» для своего материала «99 русских хитов» выбрала вашу песню «Звезда моя далекая». Согласны?

У меня немалый список хитов за 25 лет: среди них «До завтра», «Звезда моя далекая», «Ты одна, ты такая», «С чистого листа» и еще с десяток песен. Любой можно выбирать, какой – неважно. Выбрали эту – и хорошо. На концертах она звучит.

А есть у вас песня, которую всегда просят спеть на концерте, а вы уже не можете?

Есть такая песня – «Прощай, моя блондинка». Я стараюсь ее не петь, но когда совсем уж просят, то приходится. Кокетливая песня и немножко пустоватая, на мой взгляд.

Вопрос от вашей поклонницы: «Вы верите в принцев?» Скажу вам по секрету, для нее вы воплощаете образ принца из сказки – романтичного, сдержанного и красивого.

В молодости верил. Однако не из всех принцев получаются короли. Есть поговорка: «Нравится картина – не знакомься с художником». Надеюсь, что это не про меня. Мне важно, чтобы эта юношеская «принцевость» перерастала во взрослую и мудрую, но вместе с тем романтичную и честную позицию.

Часто вам поклонницы пишут на сайте?

Не только на сайте, но и во всех соцсетях. В facebook и «Вконтакте» я читаю личные сообщения и иногда на них отвечаю, если это мне кажется интересным. А Twitter и «Инстаграм» – это, в первую очередь, впечатления. И еще они дают возможность

информировать аудиторию о том, что у тебя происходит.

Ваша аудитория меняется со временем?

Она взрослеет. Но все-таки поп-музыка апеллирует к молодежи. Поэтому я стараюсь,  что бы песни были свежими, простыми и понятными. Я работаю в жанре развлекательной поп-музыки, поэтому не стремлюсь к инновациям. У песни должны быть хорошая мелодия, грамотная аранжировка и качественное исполнение.

В таком случае поздравляем вас с тем, что уже 25 лет вы успешно следуете этому принципу.

А я, в свою очередь, хотел бы поздравить читателей журнала и всех пассажиров компании Аэрофлот с ее 90-летним юбилеем. Несмотря на название моего первого инструментального альбома – «Страх полета», в самолетах Аэрофлота я чувствую себя уверенно.

Интервью ПОЛИНА СУРНИНА, май 2013

Трудно поверить, что этой семье в 2012 году исполнилось 20 лет. Побывав в гостях у Дмитрия, Елены и их дочери Стефании, невольно задумываешься, что мир спасет не только. красота, но и здравый смысл.

Собственно говоря, настоящий семейный праздник в этом доме начинается не 31 декабря, а чуть позже. Востребованный музыкант в новогодний вечер традиционно занят, а в начале января можно наконец-то выдохнуть, расслабиться, побыть с семьей и подумать о дальнейших планах. «Обычно с 2 по 12 января мы уезжаем из Москвы. В этом году решили отправиться на Мальдивы, — говорит Дмитрий, и на лице его появляется мечтательное выражение. — В прошлом году были в Америке, там тоже здорово. Но далеко, и разница в часовых поясах… Все-таки Мальдивские острова для россиян удобнее из-за небольшой разницы во времени». Телефонный звонок возвращает его к реальности, до отъезда необходимо решить массу вопросов. Например, договориться о названии песни, которая, похоже, станет саундтреком к этой зиме.

— Дмитрий, конец 2012 года стал очень насыщенным для вас. Вы выпустили два альбома, отметились в телешоу «Битва хоров», и вот теперь дуэт с Жанной Фриске…

Дмитрий. Да, у нас с Жанной новая песня, новогодняя, легкая, танцевальная, надеюсь, будет популярной. Еще я продолжаю писать инструментальную музыку, готовлю новую пластинку Pianomaniя. В октябре вышел диск Panacea, он распространяется в сети аптек «36,6». Все средства от продажи альбома пойдут в благотворительный фонд «Проникая в сердце».

— В этом году вы начали громкую социальную инициативу «Уроки музыки», в рамках которой ездите по не слишком благополучным городам…

Дмитрий. В какой-то момент я понял, что хочу быть полезен не только себе и своей семье, но и стране, в которой родился и живу и которая нуждается в помощи. Каждый на своем месте должен делать что-то хорошее. И если я могу убедить детей, родителей и педагогов в том, что заниматься классической музыкой нужно, то я обязан это делать. Это нужно детям прежде всего для того, чтобы вырасти полноценными, культурно и духовно развитыми людьми. Я и в наступающем году хочу эту программу продолжить, насколько позволит здоровье. Если один ребенок не бросит музыку, другой разовьет в себе композиторские способности или исполнительский талант — это достаточный вклад, я буду счастлив.

— Участие в детской телепередаче продиктовано теми же самыми мотивами?

Дмитрий. Все вышло спонтанно: известный продюсер Александр Митрошенков предложил вести «Спокойной ночи, малыши!». Я согласился. В 2013 году программе исполняется 50 лет! Почетно подхватить эстафету таких ведущих, как Валентина Леонтьева и Ангелина Вовк. Кроме того, съемочный процесс доставляет мне большое удовольствие. Кукольные звери меня веселят, а я — их, надеюсь, эта позитивная атмосфера передается с экранов телевизоров. Конец прошлого года действительно был для меня очень насыщенным. Благодаря проекту «Битва хоров», выходившему на канале Россия, я узнал много нового.

— Интересно, чему на телепроекте мог научиться человек с консерваторским образованием, который уже 25 лет на сцене?

Дмитрий. Мой опыт продюсирования группы Plazma, состоящей из двух солистов, не сравнится с работой с 20 молодыми девушками. Когда одна болеет, другая злится, а третья хандрит — объединить их бывает проблематично. В какой-то момент я почувствовал себя тренером футбольной команды.

— Для многих вы — образец хорошо воспитанного человека со вкусом. Вы пропагандируете классическую музыку, а сами являетесь потребителем продуктов масскультуры? Вас можно увидеть, например, на необременительной комедии со стаканчиком попкорна в руке?

Дмитрий. Легко. Я вообще всеядный. Я за полноту жизни. Просто хочу, чтобы в ней была составляющая добра, честности, правды, порядочности и красоты.

— Вашей дочке Стефании — 12 лет. Многие подростки сейчас чересчур увлечены Интернетом. Вас коснулась эта проблема?

Дмитрий. У нас есть увлечение гаджетами. Для детей сейчас праздный образ жизни и суррогатность общения, к сожалению, норма. И я всегда по этому поводу переживаю, мы спорим с дочкой. В чем-то у меня получается ее убедить, в чем-то — нет.

Елена. У меня есть свои методы. К примеру, Стефания захотела пойти на концерт Дженнифер Лопес. «Хорошо, – говорю я ей,- с меня — билеты, с тебя — весь «Евгений Онегин». И что вы думаете? Она не только прочла роман, но и с удовольствием со мной его обсудила. Еще пример: когда Стеша вдруг начала грубить, я посоветовала ей почитать «Собачье сердце» и обратить внимание на то, какую лексику употребляют люди разных сословий, проанализировать их мысли и поступки. Пару дней после прочитанного моя дочь пользовалась сослагательным наклонением: “Не могли бы мы, могу ли я». Еще одно веяние среди подростков — выкладывание собственных портретов в социальную сеть. Я посоветовала Стеше, которая прекрасно рисует, публиковать свои рисунки. Это, на мой взгляд, куда интереснее.

— Стефания занимается танцами. Можно ли уже сказать, что ее будущее будет связано с хореографией?

Елена. Дочь уже пять лет с удовольствием занимается бальными танцами в танцевальном клубе GalaDance, но она также увлечена рисованием, музыкой, иностранными языками.

Дмитрий. Моя позиция такая: ты свободен до тех пор, пока не сделал выбор. Если ты его сделал, то должен следовать ему. Нужно стремиться стать лучшим в своем деле, только тогда можно многого добиться. Я считаю, что это особенно важно для парня. А девушка может позволить себе чуть посомневаться, помедлить, ведь для женщины главное — семья.

— В 2012 году у вас было 20-летие…

— …творческой совместной деятельности! (Смеются.)

— Семейные психотерапевты говорят, что сегодня особенно тяжело сохранять брак в мегаполисе, ведь отношения в парах стали не иерархическими, а партнерскими. А как вам удается оставаться вместе столько лет?

Елена. Спасает понимание того, что отношения стали партнерскими. И это, кстати, не самая плохая конфигурация. Мир стал жестче , к сожалению. Этот факт надо понять и принять. И еще научиться как можно больше отдавать, не ожидая ничего взамен. Мы все тянем одеяло на себя и хотим, чтобы только нам было комфортно. При этом забываем, что в отношениях мы получаем ровно столько, сколько отдаем. Так что в семье своим эгоизмом должны жертвовать и мужчина, и женщина. Только тогда есть шанс сохранить не только печати в паспортах, но и уважение друг к другу, любовь и секс, извините за откровенность.

Дмитрий. Отношения должны корректироваться с годами. Надо сделать все, чтобы люди оставались нужными друг другу. Тогда семья будет держаться.

— Дмитрий, 20 лет назад вы представляли, что это навсегда?

Дмитрий. Я был человеком безрассудным, не анализирующим и очень молодым. Поэтому эмоции накрыли меня с головой. Сейчас я, конечно, серьезно бы подумал! (Смеется.)

— Отношения начинаются с эмоций, осознанная работа происходит потом. Много ли в вас появилось рационального? Когда ты понимаешь, что должен делать, идти, соответствовать…

Дмитрий. Я бы назвал это не рациональностью, а ответственностью. Ее у меня, конечно, прибавилось. Перед семьей, перед женой, перед ребенком, перед родителями. Годы идут, человек взрослеет, набирается опыта. Мужчина должен быть опорой, за широкими плечами которого близкие чувствуют себя защищенными.

— Наверное, имея перед глазами пример ваших родителей, это не так уж и трудно…

Дмитрий. Да, но отец у меня очень мягкий человек, он просто воспитывался и жил в другое время. У родителей действительно уникальный союз, которому уже больше 45 лет. Они друг без друга жизни не представляют.

— Были ли у вас такие драматические кризисные моменты, когда в голову приходила мысль: «А ведь моя жизнь могла сложиться иначе?»

Дмитрий. О прошлом горевать бесполезно, его уже не вернуть, а будущего может и не быть, поэтому я живу настоящим. Если говорить о нашем браке — что-то было здорово, что-то интересно, сложно, нервно, где-то весело, где-то романтично. То есть это жизнь, и у меня нет никаких рефлексий по поводу допущенных ошибок. Да к тому же они никак не связаны с судьбоносным выбором — в основном это были финансовые просчеты, которые вполне можно пережить.

— Многие семьи, когда им нужна поддержка, ищут ее в религии или посещают семейных психотерапевтов. В чем ваша опора — друзья, церковь, специалисты?

Дмитрий. Институт психологов, который у нас совершенно не развит, наверняка имеет смысл. Для снятия напряжения, которое с годами у каждого из нас накапливается. Наверно, каждому нужна консультация хорошего семейного психолога. У нас она замещается советом друга или подруги. Что касается церкви, я — человек православный, посещаю храмы, читаю Библию, но также интересуюсь другими духовными практиками. Все религии, с которыми я знаком, нисколько не противоречат друг другу, учат добру и любви. И задача человека — совершенствовать свою душу, а все, что касается тела, вторично. Я себя стараюсь постоянно воспитывать. Но об этом задумываются абсолютно все люди, способные мыслить.

— Вы часто появляетесь вместе. Это потребность или вы договорились об этом?

Дмитрий. Это заблуждение. У Лены своя работа. Мы можем вместе позавтракать, а через четыре часа ей надо быть в Милане, а у меня вечером в Москве разгар работы. Вообще у нас, как у каждой нормальной семьи, отпуск планируется в соответствии с детскими каникулами. Но для успешного брака нужна свобода. Каждый год мы с друзьями мужской компанией едем в страну, не слишком приспособленную для семейного отдыха, вроде Монголии. Путешествуем, живем в спартанских условиях. Сейчас хочу съездить на рыбалку в Астрахань. Не думаю, что Лене это  интересно.

Елена. Когда Дмитрий в очередной раз заявляет, что едет «на край света», я тарелок не бью, позу сахарницы не принимаю. А он легко отпускает меня. Есть женские маршруты: шопинг, например, или недельное голодание. Ну зачем мы там друг другу?

— Не за горами тот момент, когда Стефания придет под руку с молодым человеком и скажет: «Знакомьтесь, мой парень».

Дмитрий. Мы об этом не думали, но это не страшит. Важно воспитать ее таким образом, чтобы она сделала правильный выбор. Стараемся, как можем.

— А вы можете вообще быть строгим отцом?

Дмитрий. Могу, да.

Елена. Но не очень получается. Дмитрий — добрый папа. Со Стефанией сейчас больше разговариваю я. Объясняю, каким должен быть мужчина, а какой женщина, тонкие моменты, которые двенадцатилетняя девочка не может и не должна еще видеть. Я уверена, что с этой информацией ей будет легче разобраться во взрослой жизни.

— Дмитрий, а если заглядывать не так далеко: совсем скоро у вас будет день рождения. Как думаете, что несет вам 2013 год?

Дмитрий. Да, 29 января мне исполнится 43 — дата не круглая. Я еще не думал, как буду отмечать это событие — широко или в узком кругу. В начале года всегда планы видятся туманно. Потом появляются предложения, идеи, перспективы. Основное — это 25 лет моей творческой деятельности. Тоже не знаю, буду ли я отмечать большим концертом, еще не принял решение. Но, по крайней мере, я испытываю чувство гордости и благодарности оттого, что со мной мои старые поклонники и к ним присоединяются новые. Уверен, что у нас много всего хорошего будет впереди. (Улыбается.)

ТЕКСТ: Ирина Попович, ФОТО: Влад Локтев

HELLO! номер 1/2 (452) от 8.01.2013

– Дмитрий, вам надоела заснеженная Москва? Решили отдохнуть? Какие страны предпочитаете?

– Я предпочитаю два вида путешествий. Первый – обычный пляжный отдых. Но он, как правило, длится недолго. Второй – поездки с друзьями. Мы берём машины и ездим по экзотическим странам. Или, если страна обычная, то по экзотическим местам в ней. Например, сейчас собираемся в Турцию на неделю. Но поедем не по курортным зонам, а будем смотреть исторические достопримечательности, так называемые развалины.

– Не боитесь пробовать местную кухню в экзотических странах? Какое блюдо вас больше всего впечатлило?

– Конечно, кухня для меня – обязательное условие знакомства со страной. Насчёт блюда, которое меня поразило… Вы знаете, в Иордании очень вкусно сделали запечённого козлёнка. Он был приготовлен в специальной яме, и мясо такое мягкое, разваристое получилось. Сейчас, во время поста об этих плотских утехах говорить не хочется.

– Вы держите пост?

– Не то чтобы держу, но, по крайней мере, мясо сейчас не ем.

– Что обычно привозите из дальних стран?

– Часто привожу игрушки, которые достаются дочери Стефании. Например, из Монголии привёз замечательного верблюда. В основном остаются фотографии и видеофильмы, которые мы делаем сами. Это лучшие сувениры. Всё получается с юмором, потому что у нас всегда очень весёлая мужская компания. Прикалываемся друг над другом, смеёмся. Отсутствие женщин позволяет вести себя достаточно вольно.

– Жена не ревнует, не просится с вами в поездки?

– Да нет. Я часто езжу без неё. Наши поездки – не женское дело. Как правило, нужно очень быстро собираться. Условия не всегда хорошие, часто бывает, что нет воды или душа. Женщины редко готовы к лишениям и трудностям на отдыхе.

– А кто входит в вашу «мужскую компанию»? Только звёзды шоу-бизнеса?

– Бывают и смешанные компании. Из шоу-бизнеса ездят Игорь Угольников, Валерий Сюткин, доктор Бранд, бизнесмен Александр Гафин. Друзья ведь подбираются не по цеховой принадлежности, а по духу. Вообще путешествия – это лучшая перезагрузка. Ты возвращаешься полным сил, энергии, впечатлений.

– Помните свои первые впечатления от заграницы? Когда вы впервые выехали из Советского Союза.

– Хороший вопрос. По-моему, из соцстран я первой посетил Венгрию. Из капстран – Италию. Примерно в 1989 году впервые выехал в эту страну. У нас было несколько выступлений по линии комсомольской организации, такой молодёжный обмен. Помню, я ездил с Лёшей Глызиным. Были незабываемые ощущения от еды. Мы жили в обычной придорожной, вероятно, двухзвёздочной гостинице. Нас там кормили, и мне казалось, что это самая вкусная еда на свете. Сейчас бы я сказал, что это самая обычная еда, как в любой московской пиццерии. Но наши рецепторы были тогда настроены на обычную пищу – жареная картошка, борщ и так далее. А когда мы попробовали правильную пасту, обычное итальянское мороженое, мои вкусовые рецепторы оказались в полном восторге. Всё остальное меня не сильно впечатлило, потому что не было времени на культурные достопримечательности. Да я и не был к этому готов.

Буквально несколько дней назад вернулся из Рима, второй раз был в Ватикане. И как заворожённый стоял и смотрел на фрески Микеланджело, Рафаэля. Могу бесконечно наслаждаться этим городом, смотреть на его камни, которые несут в себе заряд многовековой энергии.

– Вы стали популярным уже в восьмидесятые годы. Как вы тогда одевались, где брали модные вещи?

– Шили всё из подручных материалов. Мама помогала. Выглядело это довольно забавно, но девчонкам нравилось.

– Вы росли в семье знаменитостей. Родители не обделяли вас вниманием? Вообще чего вам недоставало в детстве?

– Моё детство пришлось на семидесятые годы. Нам всё время тогда чего-то недоставало. Например, свежих овощей и фруктов. Помню, на Новый год у нас всегда были зелёные бананы, недозревшие мандарины и большое количество длинных, почти искусственных огурцов. Конечно же, мне недоставало внимания родителей, потому что они всё время были на гастролях. И ещё немножко не доставало более широкого образования, потому что я был зациклен только на музыке. Спорт, например, обошёл меня стороной, я играл в футбол, но как любитель. То есть я бы с удовольствием позанимался тогда в настоящей футбольной или теннисной секции. И более серьёзно подошёл бы к системному образованию. Но тогда было другое время, всё доставалось сложней. Родителям было не до меня, они месяцами гастролировали, добывали деньги на хлеб.

– Как складывались ваши отношения со школой?

– Я очень хорошо учился, не боялся школы. Побаиваться стал, когда учился в консерватории, потому что тогда уже много гастролировал, времени на занятия не хватало. Страх заставлял меня собираться с силами перед экзаменами. С одноклассниками до сих пор дружим, встречаемся. Конечно, жизнь всех разметала. В следующем году исполнится тридцать пять лет с тех пор, как мы все пошли в школу.

– Большую часть времени за городом проводите?

– Я живу за городом, но работаю в Москве.

– Знаю, что у вас очень стильный дом в светлых тонах. Кто над дизайном работал?

– Жена. Я ведь с возрастом прихожу к скромным, минималистическим запросам. Мне важно, чтобы был удобный душ с хорошим напором и горячей водой, удобная кровать, стол, компьютер и рояль, а также большой шкаф, в котором я знаю, где и какая одежда у меня висит.

– А на гастролях случалось, что были недовольны номером, отелем?

– Бывает, что нет воды или шумно. Но, как правило, приезжаешь уставший и неважно, какие там условия.

– А жена ездит с вами в гастрольные туры?

– Нет, никогда не ездила. Ну, разве что иногда в Питер.

– На момент, когда вы познакомились с Леной, по Дмитрию Маликову сходила с ума вся страна. Что в этой женщине было особенного, чем она вас зацепила?

– Кстати, на днях исполнилось двадцать лет, как я познакомился с женой. Поклонниц было так много, что я их не идентифицировал. Конечно, существовали почитательницы, которые дежурили ночами в подъезде и которых я знал по именам, но личного отношения к ним не было. Я в те годы встречался с Наташей Ветлицкой, она была для меня воплощением женственности и красоты. А потом мы с ней расстались, и месяца через два-три появилась Лена. Чем она меня зацепила, сложно сказать. Какой-то мудростью, красотой, широтой взглядов, добрым сердцем.

– Какой подарок вы приготовили Лене к двадцатилетию совместной жизни? Вообще сложно ей выбирать подарки?

– Очень сложно. Желательно заранее незаметно разведать. Женщины – они, как правило, проговариваются. Просто нужно быть внимательным к человеку, прислушиваться к его словам. Вот, например, один мой знакомый несколько месяцев назад рассказал историю. Сейчас он один из самых богатых людей России, а в детстве жил в маленьком городе, где очень трудно было найти книги. У него была любимая книжка – «Пятнадцатилетний капитан» Жюля Верна, и он её всё время читал. Одноклассник попросил у него эту книжку на время, а потом не вернул. Мой знакомый переживал, плакал. И вот несколько дней назад у него был день рождения. Я нашёл старое издание этой книги. Когда вручал ему, он прослезился.

– А вас самого каким подарком можно удивить?

– Роялем. Причём мне дарят разные рояли. Есть маленькие рояльчики вроде шкатулок. Друзья подарили на день рождения часы в виде рояля. Лена когда-то дарила настоящий рояль. Есть такая мудрая поговорка: стыдно дарить другу вещь, которую не хочется оставить себе. Ценность подарка именно в этом.

– Вы пытаетесь давать какие-то советы Стефании? Как воспитываете свою дочь?

– Я не строг с ней. Конечно, некоторые вещи меня раздражают, некоторые радуют, но воспитанием больше занимается жена. Стефания, как и все дети, не идеальна, но у неё доброе сердце, она очень любит животных. Мне бы хотелось, чтобы она сама выбрала себе дорогу. Добиться чего-то в жизни можно, только полностью отдавшись какому-нибудь делу. Если дочь не станет увлекаться музыкой, ничего страшного не случится. Она должна стать лидером в любом деле, я её к этому приучаю.

– Кажется, она увлекается рисованием?

– Да, Стефания хорошо рисует. Жена хочет привить ей ещё большую любовь к рисованию, а от неё – любовь к дизайну. Может быть, к дизайну одежды, потому что Лена сама этим занимается. Для девушки это хорошая профессия во все времена. Вот мне папа тоже когда-то сказал: пытайся делать аранжировки, это очень важное дело, аранжировщики ценятся на вес золота и всегда имеют кусок хлеба. Первые песни как раз сделаны мной как аранжировщиком.

– А сейчас готовите какие-то мощные проекты, такие как «Пианомания», например?

– Да, безусловно. Я пишу пластинку и очень хочу, чтобы она попала на все настольные компьютеры. У меня дома появился новый чудесный рояль, и я написал цикл прелюдий, которые, как мне кажется, обладают терапевтическими, целебными свойствами. Когда человек слушает эту музыку, у него улучшается настроение. Мне кажется, она принесёт немного гармонии и любви в наш мир.

– Когда с вами общаешься, чувствуешь очень светлую, позитивную энергетику. Вы занимаетесь какими-то духовными практиками?

– Я читаю много духовной литературы. Есть у меня любимые философы, учителя. Практикую несколько асан в йоге. Но, к сожалению, серьёзно заниматься йогой у меня не получается. Это требует другой жизни, в других условиях. Зато я каждый день отжимаюсь, бегаю пять километров.

– Вы мне сказали, что за последнее время похудели на четыре килограмма. Именно благодаря спорту?

– Я думаю, что сбросил, потому что немного перестроил питание. Сейчас пост – хорошая возможность не только духовно, но и физически очиститься. Я убрал из своего рациона такие вещи, как алкоголь, мясо, кофе, чай, картошку, макароны и морепродукты.

– Не тоскливо живётся? И причём здесь морепродукты, от них же не толстеют?

– Как ни странно, не тоскливо. А морепродукты – очень тяжёлая вещь для пищеварения. Кстати, то же самое касается сырой рыбы, то есть суши. Все смеялись над Онищенко, который сказал, что надо закрыть японские рестораны, но в его предложении есть рациональное зерно. Все рестораны закрывать, конечно, не стоит, но к поеданию сырой рыбы нужно относиться сдержанней. И ещё надо очень много пить. Три литра в день – минимум. Хотя это не так просто, потом что всё время бегаешь в туалет.

– А кто у вас дома отвечает за кухню?

– Сейчас со мной вообще просто – я почти ничего не ем, особенно на ночь. Жена готовит, и у нас есть помощница по дому. Я периодически покупаю интересные книжки с рецептами по здоровому питанию, кладу на стол и говорю: вот так готовьте. Потому что я – это то, что я ем.

– А ваши духовные искания начались с какого-то определённого возраста?

– Конечно, к этому не сразу приходишь. Где-то после тридцати лет.

– Сложно держать себя в духовной чистоте и при этом работать в шоу-бизнесе?

– Нет, просто надо чётко сформулировать для себя какие-то принципы и не переступать через них ни ради славы, ни ради денег. Да, ты можешь пострадать как артист, но зато останешься человеком.

– Никогда не было желания покинуть шоу-бизнес и заняться чем-то другим?

– Нет. У меня было несколько предложений. Например, возглавить банк. Серьёзно! Мне говорили: «Мы обеспечиваем финансовую поддержку, а вы своей репутацией – клиентскую базу». Большие деньги предлагали. Я отказался. Это означало бы конец карьере. Просто считаю, что ещё не всё сделал как музыкант, как композитор. Я полон сил и буду продолжать сочинять песни. Надеюсь, я пока нужен своей стране.

– Есть какие-то правила, которые вы стали понимать с годами и которых стараетесь придерживаться?

– Да. Любовь к Богу в обычной жизни проявляется как любовь к окружающему миру без внутренних претензий к нему. То есть любовь к Богу – это любовь ко всему. И радоваться надо не тогда, когда сделаешь кому-то добро, а когда без злопамятства перенесёшь оскорбления. Особенно от того, кому сделал добро. То есть я вам сделал хорошее, вы меня обидели, но я не обиделся на вас в ответ. Вот это дорогого стоит.

– А вы верите в то, что окружающие нас люди – это наше зеркальное отражение?

– Безусловно. Это касается в первую очередь семейных пар. То есть мне досталась именно такая жена, какую я заслужил. И она досталась мне для того, чтобы я приобрёл опыт и проработал какие-то свои ошибки, грехи. Так же как и я ей. Какие-то вещи приходят к нам из прошлых жизней. Как поётся в одной моей песне: «Ты была моей даже в прошлой жизни».

Расспрашивала Нина МИЛОВИДОВА

Моя семья – №13, апрель 2012

Дмитрий, вы где-то вспоминали, что ваши детские музыкальные занятия проходили довольно забавно. Вы убегали от преподавателя через окно, не хотели играть на фортепиано и тем самым огорчали бабушку. Когда классика наконец заняла важное место в вашем сердце? Как менялись ваши взгляды на музыку с течением времени?
Дмитрий: Дело в том, что с самого начала я был как бы «слугой двух господ», ведь отец больше ориентировал меня на эстраду, а образование при этом я получал классическое. На тот момент просто не существовало эстрадного образования. Соответственно, когда мне наскучивала классика, я больше занимался эстрадой – и наоборот. Эстрада все же немного поверхностна, легкомысленна, ей не хватает содержания. Поэтому чем я становлюсь взрослее, тем более важную роль для меня играет серьезная музыка. Но с другой стороны, я не хочу бросать песню. Это жанр, который нравится людям. От песен люди испытывают приятные эмоции, которыми я очень дорожу. И, честно говоря, я привык к успеху. Вот и приходится сочетать: для души – одно, а для зрителя и слушателя – немного другое. Совместить все это мне удалось только в инструментальной музыке, в моем проекте «Pianomaniя». Там музыка достаточно серьезная, но вместе с тем она многим нравится.

Ваш проект «Pianomaniя» – уникальный случай для современного российского шоу-бизнеса, когда артист, завоевавший успех в популярном жанре, собирает не меньшую аудиторию с классической программой. Как вы думаете, в чем секрет растущей популярности классики?

Дмитрий: Думаю, люди просто устают от повседневности. По своей природе человек очень одинок, он ищет эмоций. Людям нужна какая-то глубина, содержание. Песня и слово, безусловно, дают большой спектр эмоций, но музыка, как известно, эти эмоции усиливает. Когда нам очень грустно или весело, мы слушаем соответствующую музыку и становится еще веселее, или, наоборот, грустнее.

Может быть, на это влияет еще и возраст? Ведь часто люди именно с возрастом начинают ценить классику. Как вы думаете, почему так происходит?

Дмитрий: Взрослея, люди просто глубже воспринимают мир. Поп-музыка – это в основном музыка для ног, поверхностных эмоций. Настоящая же, серьезная музыка – для всего остального. Человек с годами становится мудрее, и ему уже нужен больший спектр эмоций.

Елена, каковы были ваши предпочтения в музыке и как они изменились после встречи с Дмитрием? Что вы слушаете сейчас?

Елена: Я выросла на итальянской эстраде и «Машине времени». Затем были Мик Джаггер, Джордж Майкл, Sade, Мадонна. Сейчас предпочитаю джаз и классику. А если нравится популярная музыка, то только очень оригинальная и талантливая.

Дмитрий, Елена, как, на ваш взгляд, можно воспитать у ребенка любовь к классическому искусству – музыке, живописи, танцу? Причем чтобы это не превращалось в «обязаловку» и не вызывало обратной реакции.

Елена: Воспитать любовь к классике можно только собственным примером. Если в семье говорят о музыке, живописи, книгах, можно не беспокоиться – ребенок все это услышит.
Дмитрий: Недавно на выставке Караваджо в Пушкинском музее я наблюдал замечательную ситуацию. Там была одна мама, наша, не иностранка, которая пришла на выставку с крошечным младенцем на руках. Она ходила вместе с ним по музею, рассматривала картины и рассказывала ему обо всем, что видела. Конечно, вряд ли он что-то понял, но, думаю, где-то на подкорке у него все это отложилось.

Дмитрий, вы считаете, что занятия музыкой необходимы каждому ребенку для гармоничного развития или надо исходить из его способностей? И с другой стороны, нужно ли заставлять, если способности есть, но нет желания?

Дмитрий: По-моему мнению, основы музыкального образования должны быть у каждого. человек должен научиться внимательно слушать музыку, и азы ее понимания нужно обязательно вкладывать в детей. Что же касается профессионального образования, здесь должна быть огромная тяга у ребенка. Нельзя его заставлять. Занятия музыкой – это очень большой, тяжелый труд, и не стоит обрекать ребенка на мучения, если ему это не нравится.

Тем не менее классический пример – Моцарт и его отец, который как раз таки заставлял его заниматься. А если бы не заставлял, мир бы не наслаждался уже несколько столетий творениями Моцарта!

Дмитрий: Безусловно, где-то нажим необходим, но речь идет о самом юном возрасте, когда всем нам хочется пошалить. В юном возрасте надо дать ребенку возможность выбора. Он должен сам примерно понять, что ему нравится. А родители должны быть очень внимательны и постараться увидеть, есть ли у ребенка способности. И тогда, даже если он капризничает, но явно видно, что способности к музыке есть, надо продолжать заниматься и, может быть, даже настаивать на этом.

Елена: Профессор, который занимался с Юрием Башметом в юности, однажды очень хорошо сказал: «Мне не нужны талантливые дети, мне нужны настойчивые мамы!»

Как это происходит у вас с вашей дочерью Стефанией? Как вы в ней воспитываете любовь к классике? Применяете методы кнута и пряника?

Елена: Методы кнута и пряника часто бывают неэффективны. На мой взгляд, ребенку, как и взрослому, нужно видеть «свет в конце тоннеля». Он должен понимать, ради чего зазубривает ноты, заучивает движения. Поэтому родителям важно не лениться, включить воображение и правильно все организовать. Можно назначить дату, к которой должен быть готов семейный концерт, организовать выставку или домашний спектакль. Хорошо бы пригласить гостей, приготовить настоящий пир, устроить маленький праздник. Когда дата такого мероприятия уже есть в расписании, ребенок сразу начинает чувствовать ответственность. У него появляется мотивация, а за ней – и стимул! Стешу очень тяжело усадить заниматься музыкой, но, как только она узнает, что скоро будет, к примеру, участвовать в папином концерте, начинает играть сама, без приглашений.

Дмитрий: Стефания вообще больше тяготеет к живописи и визуальным видам искусства. Ей тяжело сидеть у инструмента, она не очень усидчивая, поэтому мы не слишком настаиваем в направлении музыки. Зато ей нравится танцевать и рисовать, и думаю, именно в эту сторону все и будет развиваться.

Кто или что может влиять на воспитание у ребенка вкуса? Как вообще воспитывать вкус: в одежде, в музыкальных предпочтениях, в литературе?

Елена: Если говорить о поведении и внешнем виде, можно начать со знакомства с правилами этикета. В них очень четко прописаны многие важные вещи. Например, как, куда и в чем можно приходить. К сожалению, мы, дети эпохи застоя, до сих пор не можем отказать себе в изобилии «всего и сразу» и из-за этого зачастую рискуем выглядеть неуместно. Что касается музыки и литературы, здесь важно многое делать вместе. Нужно вместе со своими детьми слушать музыку и читать книги, а потом обсуждать услышанное и прочитанное, вместе рассуждать и анализировать. Это, как мне кажется, самый доступный путь, и более эффективного способа еще никто не придумал.

Как вы считаете, можно ли делать что-то на уровне государства, чтобы развивать в детях интерес к искусству? Нужны ли какие-то изменения в школьных образовательных программах, в том числе с точки зрения преподавания основ различных видов искусства?

Дмитрий: Вне всякого сомнении, такие изменения нужны. И здесь очень многое будет зависеть от уровня образования и таланта педагогов. Хороший учитель может привлечь на свою сторону единомышленников, стать популярным среди детей, заинтересовать их, если он умеет доходчиво, интересно объяснять, способен увлечь своим предметом. Очень важно, чтобы в этой сфере не было формализма. Кроме того, наверное, нужно менять и сам подход к получению информации. Дети должны иметь в этом смысле как можно больше возможностей. Сегодня есть Интернет, благодаря которому можно не выходя из дома побывать в любом музее. Важно, чтобы занятия были не скучными для ребенка, чтобы все было организовано в форме игры, развлечения.

На телевидении сейчас пытаются популяризировать классическое искусство, создавая различные шоу на тему, скажем, оперы или танца. Как вы считаете, хороший ли это способ? Обязательно ли делать из классики шоу, чтобы вызвать у людей любовь к ней?

Дмитрий: Думаю, это очень правильная идея, но как бы не оказалось поздно. Все-таки сейчас меняется роль телевидения. Оно уступает место Интернету. Каждый сам выбирает увлечения по своему вкусу, и заставить человека, а тем более ребенка, смотреть что-то определенное, уже достаточно сложно.

Дмитрий, одна из ваших недавних работ – дуэт «Мой отец» с Владимиром Пресняковым. Как воспринял эту композицию ваш отец Юрий Маликов? Какой была его реакция? Как родилась идея такого дуэта?

Дмитрий: Отец прослезился, позвонил Владимиру Петровичу Преснякову, и, как мне кажется, они оба порадовались, что у них такие благодарные сыновья. Идея родилась, когда я понял, что существует много хороших песен о маме, а про отца практически нет. Я решил такую песню сочинить, а для усиления эффекта предложил Володе Преснякову спеть ее дуэтом. Дело в том, что наши родители много лет вместе идут по жизни, а мы с Володей давно дружим. Он с радостью согласился и внес часть своего таланта в эту песню.

Дмитрий, какую роль в вашем становлении как личности и как музыканта сыграл отец?

Дмитрий: Отец сыграл в этом очень большую роль, особенно на этапе формирования, лет в четырнадцать. Он всегда давал мне правильные установки: убеждал, чтобы я больше сочинял, делал аранжировки, изучал компьютер. Дело в том, что профессия аранжировщика и музыкального продюсера очень ценна и востребована, поэтому отец направлял меня в эту сторону.

Кто из родителей был в вашем воспитании более строгим, а кто – более мягким?

Дмитрий: Такого не было, потому что родителей я почти не видел, они все время были на гастролях. Меня воспитывала бабушка – очень простой, но добрый человек, беззаветно преданный своим внукам. С родителями я стал больше общаться позже, в более сознательном возрасте.

Дмитрий, как думаете, каким отцом вы являетесь для Стефании? Есть ли какие-то вопросы, которые она обсуждает скорее с папой, чем с мамой?

Дмитрий: Я думаю, что такие вопросы есть. Ведь я ее больше балую. С мамой она, наверное, больше делится своими чисто девичьими проблемами, а со мной, возможно, более откровенна, обсуждает то, что касается каких-то душевных, сердечных, даже порой религиозных вопросов.

Как вам удается говорить с ней на такие непростые темы?

Дмитрий: Безусловно, это трудно, и не могу сказать, что у меня всегда получается. Порой не хватает умения донести какие-то вещи. Но я стараюсь объяснять своими словами. Главное, к чему я стремлюсь, чтобы она выросла добрым человеком. Стефания участвует в ваших благотворительных проектах.

Как родилась идея благотворительного фонда «Проникая в сердце» и что он делает сегодня? Какое место занимает благотворительность в вашей жизни?

Дмитрий: Мы вместе со Стефанией посещаем детские дома. Глобальные планы нашего фонда – строительство реабилитационного центра для детей, которые плохо видят и слышат. А маленькие планы – просто каждый день делать что-то доброе, чтобы облегчить существование кому-то и помочь чем-то по мере возможности.

Какие эмоции вызвали у Стефании первые визиты в детские дома? Поменялось ли ее отношение к каким-то вещам в жизни?

Дмитрий: Надеюсь, что поменялось. Во всяком случае, это ее очень тронуло. Она поняла, что существует не только жизнь без проблем и в радужном свете. Осознала, что есть масса людей, которые нуждаются в помощи и поддержке, и которым тяжело даже просто жить каждый день.

Стефания сегодня участвует в мероприятиях, интервью и съемках вместе с папой и мамой. Детям иногда непросто справиться с такой ситуацией. Есть ли какая-то «прививка» от звездной болезни в вашем случае?

Дмитрий: Мы стараемся просто объяснять ей такие вещи. Я все время повторяю ей: то, что она дочка Дмитрия Маликова и заведомо получила в жизни какие-то вещи, которые есть не у всех, – это аванс. Дальше она должна будет сама проявлять себя, свои таланты, и многое будет зависеть от нее самой. И, конечно, мы ей объясняем и демонстрируем своим примером, что нужно много работать. Когда человек много работает, у него нет звездной болезни. Надеюсь, она это понимает.

Елена: С самого раннего возраста я говорю Стеше, что известная фамилия – это не блажь, а большая ответственность. Чтобы не стать серой мышкой на фоне «звездного» папы, нужно много работать, развиваться, мечтать и стараться осуществлять свои мечты. Нужно быть хорошим другом, иметь чистые помыслы в своей голове и любовь в сердце!

Елена, говорят, что успех мужа во многом обеспечивает жена. Какова ваша роль в успехе Дмитрия, на ваш взгляд?

Елена: Как раз сегодня я объясняла Стефании, что главная обязанность женщины – забота о своей семье. А уж как я в этом преуспела, судить не мне.

Ваша карьера связана с творчеством Дмитрия или у вас есть и собственные проекты?

Елена: Я помогаю Дмитрию осуществлять его глобальные проекты в качестве исполнительного продюсера, костюмера, вдохновителя. Но кроме этого, у меня есть и свое любимое дело. Четыре года назад вместе с подругой я создала собственную марку пляжной одежды. Мы занимаемся дизайном и производством.

Дмитрий, каковы на сегодняшний день ваши мечты и планы в профессии? Вы давали концерты в Париже, выступали с Ричардом Клайдерманом, вашу музыку играли на Красной площади, какие еще высоты планируете покорить?

Дмитрий: Хочется получить «Оскар» за музыку к фильму. Я ведь сейчас много пишу для кино. Ну и просто хочется, чтобы не оставляла муза. Чтобы рождались красивые мелодии и хиты и песни нравились слушателям. Хочется в разных жанрах принести как можно больше добрых эмоций своим творчеством.

Ученые говорят, что под влиянием классических мелодий молекула воды образует невероятно гармоничное сочетание. В вашей жизни случались ситуации, когда вы воочию наблюдали благотворное влияние музыки?

Дмитрий: Безусловно! В первую очередь я чувствую это по своим концертам, после которых люди уходят немножко просветленные. И дело тут не только во мне, но и в музыке, которая исполняется. Люди пишут, что они получают такие эмоции, когда многие повседневные проблемы отступают на второй план, агрессия уходит и жить становится прекраснее.

Беседовала Наталия Ряховская

Кенгуру – № 13, 2012

Жизнь музыкантов полна противоречий. Начиная с легких эстрадных песен, многие со временем приходят к более серьезным жанрам. Но в сердцах поклонников они все равно остаются теми, кем были на заре своего творчества. Дмитрий Маликов — один из таких музыкантов. Может ли эстрадный исполнитель прижиться в новом амплуа, есть ли шанс, что когда-нибудь люди так же массово начнут посещать концерты классической музыки, как сейчас они ходят на шансон? Обо всем этом и о многом другом Дмитрий Маликов расскажет в своей беседе с Татьяной Огородниковой.

Татьяна: Дмитрий, к исполнителям какого жанра Вы себя причисляете?
Дмитрий: Сложный вопрос. Я всегда был «слугой двух господ»: с того момента, как начал сочинять песни, увлекся эстрадой, но, с другой стороны, несмотря ни на что, я был и остаюсь классическим музыкантом. Безусловно, мой первый успех был основан на молодежных эстрадных композициях, которые свели с ума, можно сказать, всех девушек того времени. Сегодня эти девушки уже достаточно взрослые, но продолжают ходить на мои концерты и любят меня за то, что я был в их жизни этаким принцем… (Смеется.) Но сейчас я скорее композитор, чем эстрадный певец. Я создаю песни и произведения более крупной формы — например для Московского международного фестиваля «Круг света» я написал двадцатиминутную симфоническую сюиту. Моя главная задача на сегодняшний день — донести музыку Чайковского, Рахманинова, Моцарта до простого обывателя. Я являюсь своеобразным мостиком между современной поп-культурой и классикой.

Т.: Ваш проект «Пианомания» — как бы Вы его охарактеризовали?
Д.: «Пианомания» — это не альбом и не концерт, а направление инструментальной музыки, которым я занимаюсь. Многие спрашивают у меня: «А ты не уходишь от песен?» Нет, просто написать оригинальную песню очень сложно, если учитывать, что их уже существует великое множество. Мода меняется, а нот всего семь. Тем более, песня — это жанр, где нужно быть очень простым и доступным, а в «Пианомании» у меня больше возможностей раскрыться и как исполнителю, и как композитору.

Т.: Вам нравится быть простым и доступным? Быть может, хочется добавить в творчество элемент загадочности?
Д.: Я стремлюсь к «публичному одиночеству». Несмотря на то что я все время в центре внимания, я постоянно чувствую себя одиноким. Это нормальное, как мне кажется, мироощущение художника, но состояние это приносит много хлопот. Например, я вынужден быть сам себе продюсером и при этом не должен с головой уходить в административные вопросы, потому что, когда начинаешь сильно ударяться в материальную сторону жизни, уходит вдохновение. По себе знаю.

Т.: Значит, у Вас нет продюсера?
Д.: Нет и никогда не существовало. У меня есть администратор, у меня есть помощник, у меня есть родители, которые в свое время оградили меня от глупых шагов — от подписания долгоиграющих и бесполезных контрактов, например.

Т.: Судя по всему, Ваша «Пианомания» нашла дорогу к сердцу слушателя.
Д.: На сегодняшний день я могу сказать одно: люди плохо воспринимают классическую музыку в чистом виде, поэтому она нуждается, как говорит один мой товарищ, в стероиде. И хотя у классики всегда будут поклонники, в сравнении со всем населением, количество таких людей выглядит ничтожно малым. А я привык к широкой аудитории, к массовому успеху и хочу сделать так, чтобы великая классика, которую я исполняю в оригинале — без обработки, без электроники,?— доставляла людям такое же удовольствие, как простая и до боли понятная поп-музыка.

Т.: Главное, чтобы Вы видели путь. На мой взгляд, классика — будь то литература или музыка — делает людей лучше, чище, а духовность в наше время — дефицит…
Д.: Я вижу путь. Своим именем я пытаюсь привлечь людей, которые в другом случае не пошли бы на классический концерт, но ко мне у публики есть особое доверие, уважение. А я, в свою очередь, пытаюсь организовать выступление таким образом, чтобы люди, пришедшие ко мне, получили массу гармонии, света и энергии и поняли, почему классическая музыка живет столетиями.
Регулярно давать небольшие, камерные, интимные концерты своей фортепианной музыки — вот моя главная цель на сегодняшний день. Есть ряд композиторов, которым не нужны большие стадионы. Я — один из них.

Т.: У Вас нет стремления собирать огромные залы?
Д.: Нет, у меня нет таких амбиций. Музыка, которую я сейчас сочиняю и исполняю — это «орудие» ближнего боя. Необходимо, чтобы человек сидел напротив меня, чувствовал рояль, руки, дыхание… А если люди будут приходить во дворцы спорта, то вся неповторимость, интимность атмосферы исчезнет. К тому же этого крайне сложно достичь — собрать в Токио, Нью-Йорке, Москве, Екатеринбурге тысячный зал на концерт классического исполнителя.

Т.: Дмитрий, известно, что Вы пишете также и музыку для кинофильмов. Она будет отдельной концертной программой?
Д.: Мне французы предлагают сейчас сделать программу на музыке из кино. Так что интересно, куда это все выведет. А что касается песен, то мне кажется, из последних достижений удачная композиция получилась с Владимиром Пресняковым. Мы посвятили ее нашим отцам. Я подумал, что про матерей существует очень много хороших песен, а про отцов — теплых, душевных практически нет. Пусть то, что у нас получилось, является не очень форматным для радио-станций, но я уверен, что эта композиция сама найдет путь к людям, без всякого раскручивания. У меня такое было уже несколько раз: приносишь песню на радио — там говорят: «Да ну, не хит, не надо, у тебя и так много хороших песен…» — и не ставят в эфир, но потом каким-то образом эта композиция сама доходит до людей. Радио — это сложная структура, у каждой радиостанции свои директора, свои вкусы. Здесь человеческий фактор играет огромную роль. Я, в отличие от других артистов, с пониманием отношусь к их решению, даже если оно не в мою пользу.

Т.: Может быть, поэтому мы теперь имеем такой невысокий уровень эстрадной музыки? Или все же — высокий?
Д.: Дело в том, что все радио-станции следят за рейтингами, ведь они обслуживают вкус народа и делают все, чтобы человек не переключал их волну.

Т.: По Вашему мнению, вкусы людей, по сравнению с тем, как это было десять, двадцать лет назад, изменились?
Д.: Я считаю, что меняется не вкус людей, а время, тенденции. Например, двадцать лет назад были очень сильны отголоски советской культуры, был высокий уровень образования. А потом вся эта культура потихоньку стала размываться, народ начал уезжать за границу, и сегодня наших детей уже не часто удается усадить за книжку. Читающая молодежь есть, но это скорее исключение, чем правило. Сегодня молодое поколение больше интересуется новыми электронными игрушками. Я, кстати, иногда сам себя ловлю на мысли, что читать стало трудно из-за катастрофической нехватки времени. На отдыхе еще получается, а в будни времени нет. В основном меня интересует духовная, философская литература. Моя жизнь — это постоянное развитие и самосовершенствование. Если ограничиваться только написанием песенок, корпоративами и зарабатыванием денег, то это, конечно, будет успешной материальной составляющей жизни, но это не тот путь, которым мне хотелось бы идти. Я не возражаю против всего материального, но задача каждого художника — оставить след после себя. Ведь у человека все можно отнять, кроме памяти о нем в сердцах других людей. Я сейчас обращаюсь к молодежи: нужно запомнить, что сцена — это не гламурные фотосессии, корпоративы и вечеринки! Это огромный труд и самоотдача.

Т.: Некоторые продюсеры считают, что страну перекормили попсой, гламуром, и поэтому сейчас в фаворе «сермяжные» Михайлов, Ваенга и Лепс. Как Вы относитесь к такой музыке и надолго ли в России мода на шансон?
Д.: Смотря что называть шансоном. Эдит Пиаф тоже была исполнительницей шансона. Да и у меня самого много «сермяжных», как вы выражаетесь, песен. Такие композиции трогают людей. А в остальном — и Ваенга, Лепс, и Михайлов поняли, что нужно современному зрителю, слушателю, сумели попасть в правильное русло. К сожалению, человек устроен достаточно просто, особенно русский: ему надо, чтобы за душу брало. В каждой стране есть свой шансон, и я считаю, что шансон — это не тюремная лирика, как у нас многие думают, а просто проникновенная песня, ориентированная на слова, на простые вещи. И именно поэтому на концерты исполнителей шансона набиваются огромные залы.

Т.: Дмитрий, что Вы думаете, когда состоявшиеся классические музыканты делают какие-либо попсовые проекты? Например, какие эмоции вызывает у Вас совместное творчество Дмитрия Хворостовского с Игорем Крутым?
Д.: Жизнь за последние годы сильно изменилась — все стили смешались, поэтому я не вижу в этом ничего предосудительного. Более того, я думаю, что следующим моим шагом также станет объединение с кем-либо из знаменитостей. Однако, я считаю, начинать совместный проект нужно только в том случае, если творческий процесс будет действительно интересным. К сожалению, чаще всего исполнители объединяются исключительно для пиара, а классическая музыка из-за этого «попсеет».

Т.: Среди классических музыкантов бытует точка зрения: не нужно пробиваться к рядовому слушателю, нужно оставаться в своем кругу, потому что их высокое искусство предназначено не для всех ушей. Насколько эта позиция правомерна?
Д.: Об этом я скажу в двух словах: это творческий эгоизм, попытка уйти от ответственности. На данный момент у нашей страны много проблем — и колоссальная нехватка кадров, и некомпетентность преподавателей, и проблема непредсказуемости будущего… Все эти аспекты действительности отражаются не только на искусстве, но и на мироощущении, на идеологии людей, поэтому многие увозят своих детей за границу учиться. Я, например, считаю: где родился, там и пригодился. И несмотря ни на что, европейское образование, и тем более американское, не дотягивает до нашей средней школы. Те, у кого есть возможность, просто увозят детей в спокойные, безопасные места.

Т.: Не могу не согласиться. Дмитрий, хотели бы Вы стать участником какого-нибудь телевизионного проекта?
Д.: Только разве что концерта — в другом я не участвую.

Т.: Проект «Призрак оперы» на «Первом канале», в котором вы принимали участие. Расскажите пожалуйста о нем подробнее.
Д.: Я участвовал там в качестве гостя, играл Первый концерт Чайковского. Это очень достойный проект, и мне отрадно, что «Первый канал» выступил с инициативой съемки моей программы «Пианомания», потому что раньше эту тему я даже не решался озвучить.

Т.: Наверное, еще одним примером компиляции различных жанров является мюзикл. Как Вы относитесь к такому роду деятельности?
Д.: Мне очень интересна эта тема — в следующем году я собираюсь в Нью-Йорк, хочу познакомиться поближе с этим жанром. Также интересно было бы попробовать самому написать мюзикл, но я понимаю, что это очень большая, серьезная работа. Необходимо посвящать всего себя тому, чем занимаешься.

Т.: Давайте шагнем еще ниже. Как Вы относитесь к тому, что в нашей стране как ни в какой другой развита культура караоке?
Д.: Мне трудно это ругать, но сам я скептически отношусь к такому времяпрепровождению. Караоке очень часто отождествляют с разгульными, пьяными вечеринками, а такой образ жизни для меня непри­емлем.

Т.: Итак, Дмитрий Маликов не любит караоке. Тогда как Вы относитесь к спорту? Сейчас все повально увлеклись тренажерными залами…
Д.: Бег, пресс, умеренное питание, один разгрузочный день в неделю — этот режим позволяет мне держать себя в форме.

Т.: Спорт — ежедневно? А как проходит среднестатистический день Дмитрия Маликова?
Д.: Обычно я просыпаюсь в 9.30 утра, в 10 сажусь за рояль и играю до полудня. В 12 часов я встаю — и на беговую дорожку, обязательная пробежка 5 — 7 километров, потом легкий обед. Далее я выезжаю в город на встречи, связанные с бизнесом, новыми проектами, или работаю на студии с моим помощником. Вечером — либо концерт, либо встреча с друзьями, либо, что случается редко, поход на какое-нибудь мероприятие.

Т.: К слову, о спорте. Недавно в спортивном клубе я наблюдала такую картину: накачанный бодибилдер идет из тренажерного зала, и за ним охранник несет спортивную сумку. Не кажется ли Вам, что сейчас мужской дух находится в упадке, а женский, наоборот, поднимается все выше и выше? Можно ли назвать это сближением полов?
Д.: Да, именно это и происходит. Женщины находятся во взвинченном состоянии, зачастую граничащем с истерикой, и с годами они, мягко говоря, озлобляются. Хотя у обоих полов достаточно эгоизма. И отсюда кризис семейных отношений — раньше было легче выживать вдвоем. Сегодня каждый сам за себя, молодежь не спешит жениться, потому что это ограничивает свободу.

Т.: Есть мнение: чем больше свободы ты даешь человеку, тем сильнее он к тебе привязывается.
Д.: Истинная правда, и это очень ценно.

Т.: Основная причина распада браков — это неподготовленность людей к институту семьи, многие не понимают, что любовь, брак и семейная жизнь — это не одно и то же.
Д.: Оскар Уайльд устами одного из персонажей романа «Портрет Дориана Грея» сказал: «Никогда не женитесь, мистер Грей, это единственный способ сохранить все свои иллюзии». Есть такая формула счастливого брака: жена должна доминировать над мужем. Потому что когда мужчина доминирует над женщиной, он начинает наглеть и совсем ни во что не ставить жену. Я не такой. (Смеется.)

Т.: Тяжело ли жить в творческой семье? Я слышала, что Лена занялась режиссурой.
Д.: Нет, Лена — дизайнер: она прекрасно разбирается в женской психологии и знает, какие вещи востребованы сейчас на рынке. Я очень рад, что она реализует свои таланты, но, с другой стороны, у нее нет огромных амбиций, поэтому остается время на семью.

Т.: Человеку с такой внешностью, как у Елены, гипер-амбиции вообще могут быть чужды, она уверена в себе.
Д.: Для женщины красота — это большое испытание, искушение. Ведь часто, если ты красив, ты можешь достичь очень многого. Но, как сказала Ким Бейсингер в одном из своих интервью: «Тому, кого боги наградят хорошими сиськами, в придачу они дадут жизнь, полную испытаний».

Т.: Красивым быть непросто. Дмитрий, давайте теперь поговорим на менее пикантные темы. Какую страну Вы любите больше всего?
Д.: Россию – я патриот. Но очень люблю ездить в Италию, потому что мне очень нравится играть там в футбол. Я стал гораздо меньше играть дома, потому что это очень травматично: я обожаю забивать, лезу на рожон, получаю травмы, потом месяцами мучаюсь. А с итальянцами я за руки не боюсь: они играют очень деликатно.

Т.: Как рождаются новые проекты? Нужен какой-то повод или особенное стечение обстоятельств, чтобы найти вдохновение?
Д.: Если ты идешь правильно, то жизнь сама подсказывает направление, куда двигаться. Есть расхожая фраза: хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах. Поэтому нужно просто быть внимательным, заниматься тем, что у тебя получается лучше всего и прилагать к этому максимум усилий. Вот тогда все кубики, головоломки складываются и рождается искусство.

ТВ Парк – № 48 (917) от 24.11

На традиционной летучке в редакции «Новых Известий» побывал музыкант Дмитрий Маликов, который 24 ноября выступит в Кремлевском дворце с грандиозной программой «Pianomaniя Classic». Зрители, пришедшие на концерт, услышат самые знаменитые композиции отечественной и зарубежной классической музыки, а также авторские произведения Дмитрия, который выступит не только в роли исполнителя, но и в качестве дирижера Большого симфонического оркестра. О том, не мешает ли ему карьера поп-певца продвигаться к вершинам классической музыки, как он спелся с Владимиром Пресняковым и почему не хочет уезжать на Запад, Дмитрий МАЛИКОВ рассказал журналистам «НИ».

– Дмитрий, вы просматриваете российскую прессу или читаете только то, что связано с шоу-бизнесом и лично с вами?

– Скучно читать материалы, связанные с моим творчеством или личной жизнью. Кроме того, я человек не скандальный, поэтому в «желтой прессе» обо мне мало пишут. Говорят, для шоу-бизнеса это минус, но для цельности личности – это плюс, как мне кажется. По крайней мере, я остаюсь самим собой, ничего не выдумываю. Возможно, это как-то сказывается на рейтингах популярности и даже на собираемости зала. Потому что какой-то громкий скандал в некотором смысле стимулирует интерес публики… В последнее время я почти не читаю газет, реже стал смотреть телевизор. Однако регулярно просматриваю интересующие меня новости в дороге с помощью современных гаджетов. Однако я знаю, что журнал «Театрал», который выходит в «Новых Известиях», пользуется большой популярность и авторитетом в культурной среде. По-моему, интерес к театру, по крайней мере в Москве, сохраняется высокий. Мои друзья, даже не связанные с культурной сферой, с большим удовольствием посещают театр.

– А насколько высок зрительский интерес к эстраде?

– В последние годы интерес к эстраде значительно снизился. Возможно, это произошло от того, что, во-первых, качество эстрадных исполнителей упало, во-вторых, телевидение и радио сильно эксплуатируют артистов в своих целях. Когда, например, я приношу новую песню на радио, мне говорят: «Дим, нас больше интересует, чтобы ты перепел какую-то старую песню или сделал смешной дуэт». Опять же, не ради музыки, а ради шоу. Это, конечно, вычитает из личности артиста художника, если он настроен на творчество, а не просто на пиар любым путем.

– Но вы тем не менее не идете у них на поводу и даже обращаетесь в своем творчестве к классической музыке…

– Направление, которое называется «Pianomaniя», начавшееся в 2007 году, привело к выпуску альбома и серии концертов, которые связаны с авторской музыкой. Одно из выступлений состоится 24 ноября в Кремлевском дворце. Это, с одной стороны, попытка визуализировать классику. А с другой – приблизить популярную классическую музыку, исполняемую в оригинале, к простому обывателю, к человеку, который, возможно, не пойдет в консерваторию, но с удовольствием послушает первый концерт Чайковского, «Кармен», «Щелкунчика». Послушает в оригинале, но в виде некоего динамичного спектакля. Кстати, на сцене будет присутствовать профессиональный актер ШДИ Сергей Ганин, который расскажет интересные и забавные факты из жизни композиторов. Я это делаю, в том числе и для того, чтобы на подобные концерты приходили дети, потому что все происходящее будет хотя и не в игровой, но и не в назидательной форме. Для меня принципиальная позиция – чтобы произведения исполнялись в оригинале. Поэтому будет настоящий симфонический оркестр, которым я частично дирижирую, большой балет, хор. На каждое произведение, которое будет исполняться, сделан видеофайл. Подготовить такие видеофайлы было достаточно сложно, поскольку визуализировать классическую музыку трудно – у каждого свои ассоциативные образы. Но мы стараемся сделать все со вкусом.

– Акустика Кремлевского дворца позволяет в полной мере насладиться классической музыкой?

– С акустикой всегда очень сложно, поскольку самая большая проблема в России в нашем деле – это отсутствие школы звукорежиссуры. Хотя в классике она еще сохранилась. Поэтому я беру большой состав симфонического оркестра – порядка ста человек, – и в Кремле стоит отличное оборудование. Беру самых лучших звукорежиссеров из Большого театра с тем, чтобы звук был качественным, пусть и не оглушающе громким. Зал, конечно, сложный. Вообще, в нашей стране одна из главных проблем – отсутствие музыкальных площадок с качественным оборудованием.

– Вы много гастролируете по регионам, и вам приходится выступать в старых филармониях, ДК. Не снижается ли из-за этого качество «Pianomaniи»?

– В провинции я не могу давать концерты такого формата. Нужно перевозить порядка 200 человек, что довольно сложно и затратно. Кроме того, провинция более консервативна, и мой бренд эстрадного исполнителя там больше срабатывает. Поэтому люди из региональных городов в основном хотят, чтобы я пел. В предстоящем кремлевском концерте я не буду петь никакой эстрады. Мы работаем с театром «Новая опера» – у них замечательная труппа, из которой я беру лучших солистов, они исполняют по одной-две арии – шедевры оперного искусства. В этом спектакле я позволил себе только пару собственных произведений, которые я полностью переоркестровал для Большого симфонического оркестра.

– Карьера поп-певца не мешает вам продвигаться в этом направлении?

– Дело в том, что если бы мое имя не было известным эстрадным брендом, то у меня бы ничего не получилось в этом направлении. Потому что такой глобальный проект потянуть довольно сложно без поддержки. Я наработал за эти годы контакты, которые позволяют мне реализовать проект «Pianomaniя». Это касается не только финансовой, но и административной стороны.
Песенное творчество имеет свои размеры и рамки. Когда мне было 20–30 лет, мое творчество соответственно было рассчитано на молодежь. А сейчас мне уже сорок, и нужно четко знать, для кого ты работаешь. Если взрослый артист продолжает работать в жанре молодежной поп-эстрады – он становится смешным. Да и не воспримет молодой человек такого исполнителя всерьез, разве что как человека, на песнях которого выросла его мама, если уже не бабушка. Тем не менее остается большая часть публики, которая любит меня как эстрадного певца. Кстати, у меня есть новая песня, которая, может быть, дает ответы на вопрос, кто я сегодня в плане эстрады. Эта композиция называется «Мой отец». На моем сайте представлен клип на эту песню. Когда я ее написал, то подумал, что, возможно, стоит спеть дуэтом с моим другом детства – Володей Пресняковым. Володя сначала отнесся скептически к этой идее, но он прослушал песню, она ему очень понравилась, и он согласился спеть ее со мной.
Кроме того, я пишу музыку для кино – в этом много плюсов, но есть и минусы, которые заключаются в том, что музыка в кино стала прикладной, она редко выбивается в самостоятельные произведения. И в ней, к сожалению, много заштампованности и мало пространства для маневра. Сейчас я пишу музыку для двух художественных фильмов – для «Солдата» Александра Черняева и для картины Павла Чухрая об испытаниях водородной бомбы в 1953 году в Казахстане. Первый фильм уже полностью снят и сейчас идет монтаж картины, а Чухрай только приступил к съемкам.
Мне безумно понравился фильм «Смерть в Венеции», в котором звучит Пятая симфония Малера. Так же как в фильме «Меланхолия» гениально звучит «Смерть Изольды» Вагнера. Вообще, вся современная киномузыка сильно ориентирована на те времена, когда был расцвет симфонической музыки. Хотя, например, Цимера я очень люблю – за его киношный драйв. На Западе такой масштаб, такое производство, которого в России невозможно добиться. Там это колоссальный бизнес. А мы какими-то провинциальными стали. А современная динамика требует другого подхода.

– Наверное, дело не в том, что мы стали провинциальными, просто уезжают многие талантливые люди…

– Меня очень беспокоит эта проблема. Все, у кого есть возможность, строят себе запасные аэродромы за границей. Творческих людей это касается в меньшей степени, потому что не все за границей могут найти себе применение. Это больше относится к сфере науки, спорта, бизнеса. Это огромный отток денег из нашей страны. Говорят: «Что нам делать в вашей Москве, где 250 дней в году пасмурно и в машине находишься по 6–8 часов в день? И экологии нет, и образования нормального…» А я не хочу никуда уезжать, люблю Москву, хотя тоже мучаюсь в пробках.

– Получается, что эстрада у вас остается для зарабатывания денег, а все остальное – для души?

– Пока да. Однако хочу отметить, что к эстраде у меня отношение очень серьезное и творческое. Сегодня в эстраде довольно сложно сделать себе имя, то есть, как говорят, «создать бренд». Причем деньги мало что решают. Это долгий и, скорее всего, естественный путь. Сегодня другие средства для раскрутки. Благодаря Интернету появляются новые герои, но это в основном молодежные коллективы. А у меня есть этот, так называемый бренд. И есть поколение, которое со мной выросло, есть песни, которые стали хитами – они звучат, и я, слава богу, востребован. Я пытаюсь писать новые песни, чтобы они были не хуже старых. Хотя когда написано 10 песенных альбомов, это очень сложно сделать. Но в любом случае, я отношусь к этому серьезно. Однако исключительно эстрадой заниматься и скучно, и неправильно.

– Среди представителей творческой интеллигенции единицы людей, которые могут во всеуслышание выразить свою гражданскую позицию, открыто критиковать действия властей…

– Это действительно так. Вероятно, в основном творческие люди заняты решением своих задач и проблем. На мой взгляд, представители власти лояльно относятся к критическим высказываниям деятелей культуры, зачастую не воспринимая их всерьез. Кроме того, люди творческие – люди зависимые. Опасаются, что если скажут что-то не так – их из эфира вырежут. В плане критики власти есть общие вещи, о которых все говорят. А если предлагать что-то конкретное, то надо вставать на этот путь, идти в оппозицию.

– Общаясь с коллегами, которые каким-то образом связаны с властными структурами, у вас не возникало впечатления, что эти люди как-то изменились?

– У меня нет с ними такого близкого общения, чтобы я почувствовал какие-то изменения на психологическом уровне. Не думаю, что они сильно меняются. Они просто приспосабливаются к определенному времени. Я считаю, что нужно идти во власть по убеждениям. А идти только для того, чтобы иметь возможность быть причастным к определенным благам… как-то бессмысленно. Задача артиста, музыканта – сделать этот мир немного лучше. Задача политика – такая же. Но каждый должен заниматься своим делом. Любое искусство поднимает нас немного на другие высоты. А чтобы идти в политику, надо иметь четкую гражданскую позицию.

– За счет чего вам удается держать свою линию в жестоком мире шоу-бизнеса, оставаться таким воспитанным и интеллигентным человеком, не попадать в скандальные истории?

– Возможно, все дело в моей дипломатичности. Кроме того, везло с песнями, хитов много, а против хита не попрешь. Другое дело, что с годами все сложнее и сложнее написать хит.

– Почему? Ведь, казалось бы, рука уже набита…

– Хит – это некое, извините за пафос, божье проявление. Потому что настоящие хитовые песни рождаются сразу, это не какая-то длительная работа. Как правило, самые яркие хиты рождаются с первым альбомом, когда человек растет и в молодости выплескивает из себя что-то.

– Сложно ли вам находить соратников в мире классической музыки? Ведь существует мнение, что там превалирует снобизм.

– В консерватории меня всегда недолюбливали за мою эстрадную деятельность. Когда я поступил в 1989 году, я уже выходил на сцену. Неплохо зарабатывал – собирал полные залы, получал 7 тысяч рублей за концерт. Хорошо, что крыша тогда от успеха не поехала. Тем не менее, поскольку я окончил консерваторию, пишу сам музыку и песни, то со стороны классических музыкантов ко мне нет явного негатива. Я с ними не соревнуюсь, не работаю на их территории. Я не являюсь выдающимся классическим пианистом. Моя цель – популяризировать классическую музыку. Я – мостик между поп-культурой и классической культурой. И в этом отношении классические музыканты, наоборот, должны поддерживать и одобрять меня.

Елена Рыжова

Новые известия № 196 (3266) от 28.10. – с.14

Певец, композитор и пианист Дмитрий Маликов – один из самых успешных и благополучных артистов на отечественной эстраде. В свои 41 он – народный артист России, автор десятка хитов, создатель уникальных программ «Пианомания» и «Симфоник Мания», где сочетаются классическая и современная музыка. У Дмитрия прочный брак, любимая жена Елена, 11-летняя дочка… Тем неожиданней было узнать, что такой артист не просто участвует в благотворительных концертах, а недавно основал благотворительный фонд «Проникая в сердце», который будет целенаправленно помогать слепоглухим детям. Наш обозреватель встретился с Дмитрием Юрьевичем, чтобы поговорить не о новых гастролях и хитах, а о благотворительности.

Я решил сконцентрироваться на помощи детям с ослабленными слухом и зрением. Потому что это коррелируется с моей основной деятельностью – с музыкой. Если детям вовремя ставить правильные слуховые аппараты, то слух во многих случаях восстанавливается. Так и возникла идея на базе детского дома в Сергиевом Посаде построить реабилитационный центр для детей с ослабленными зрением и слухом. Таких детей в стране примерно 8 тысяч человек, а сегодня детский дом, хоть и в хорошем состоянии, способен принять всего лишь 200 детей.

- Сколько же примерно денег нужно на такой проект?

– Нужно ни больше ни меньше 300 миллионов рублей. И мы хотим попробовать собрать деньги на строительство этого реабилитационного центра. Это серьезная, государственная тема. Мы хотим поднять ее вместе с Министерством здравоохранения и социального развития, с Татьяной Алексеевной Голиковой. Конечно, мы одни с этим не справимся, но задача привлечь к этому проекту внимание, «взбивать пену», мне кажется, мне по силам.

- По сути, это та же самая модель, которая уже работает у Чулпан Хаматовой в фонде «Подари жизнь». Там тоже все начиналось с малого, с инициативы двух молодых артисток, а выросло в большой, уважаемый фонд и привело к строительству огромного лечебного центра в Москве, который должен начать работу уже осенью 2011 года…

– Значит, наши планы вовсе не заоблачны. Хотя я не являюсь большим специалистом в такой работе. Я только учусь. Я знаю, что Чулпан сделала много добрых дел, обрела большое доверие со стороны различных структур. Это говорит о многом, когда люди тебе доверяют. Я соизмеряю свои силы и возможности и понимаю: не факт, что потяну такого рода глобальный проект, что доведу его до конца. Но я считаю: лучше что-то делать, чем ничего, все равно будет какой-то результат. Да и делать, в принципе, можно многое. Я, как артист, не такой структурированный человек, здесь нужна слаженная команда. Если моя команда, которую я недавно взял, оправдает мое доверие, то с моим административным ресурсом мы можем горы свернуть. Хотя одна часть – достать деньги и везде об этом трубить, а другая часть – все реально делать. Строительство – это же огромное дело. Правильные подрядчики, документация, проекты и так далее. Миллион забот…

- В детский дом вы приехали не с пустыми руками: привезли дорогостоящие слуховые аппараты, с помощью которых дети смогут распознавать речь, сладости и игрушки. С вами была и Стефания, ваша дочка…

– Да, я взял дочку. Это вызвало неоднозначную реакцию, в Твиттере многие переживали, не будет ли это для нее эмоциональным стрессом. Да, она поплакала – тяжело смотреть на больных детей. Взрослому-то тяжело, а ребенку вдвойне. Но я считаю, ребенок не должен расти в тепличных условиях, он должен видеть жизнь во всех ее проявлениях. Познавать жизнь и расти милосердным. Я сказал Стеше: «Давай возьмем игрушки из дома, причем не просто те, которые тебе не нужны, а твои любимые!» Человек должен уметь отдавать самое ценное, тогда добро ему будет возвращаться… Но поездка доставила нам и приятные минуты. Воспитанники интерната подготовили концертную программу. В ответ я спел несколько своих песен, чтобы как-то взбодрить обстановку. Я научился некоторым элементам азбуки Брайля. Мы побывали в новом местном храме, где иконы выполнены в виде выпуклых рельефов, чтобы изображение могли распознавать незрячие люди. В этой церкви, кстати, нас сопровождал мальчишка замечательный, он все рассказывал, подарил нам иконы, у него слух очень хороший, он мои песни знает неплохо. А сам совсем ничего не видит, и его взял под опеку священник, который при этой церкви служит.

- А что за номера художественной самодеятельности дети показывали?

– У них есть хор, где те, кто не слышит, поет с помощью рук. А тех, кто не видит, выводят на сцену под руку. Они немножко пританцовывают на месте. Все равно как-то самовыражаются, они – люди с абсолютно нормальным желанием петь, танцевать, жить, общаться. Просто у них ограниченные возможности.

- Дмитрий, может ли благотворительная деятельность вдохновлять на творчество?

– А как же! По крайней мере, у меня именно так и было. Инструментальная композиция «Стефания» была написана несколько лет назад под впечатлением от посещения Центральной детской клинической больницы. Я несколько раз был в разных отделениях. Это тяжелое, до дрожи, зрелище. Мы туда с моей женой Леной ходили. У меня, кстати, сохранились добрые отношения с родителями и некоторыми детьми, мы созваниваемся, общаемся. Слава Богу, кто-то пошел на поправку, практически стал полноценным ребенком. Кто-то, к сожалению, уходит из жизни, оставляет нас.

Когда после первого посещения, которое меня потрясло, я пришел домой, то сразу сыграл мелодию – в ней была моя боль, мои переживания за детишек, которые получили такие болезни с детства. Они их совершенно не заслужили. Я решил назвать эту вещь «Стефания». Стефания – дорогой мне ребенок, я тоже за нее переживаю, болею, боюсь, радуюсь. Поэтому получилась такая трогательная мелодия… После посещения Центральной клинической больницы я покупал достаточно дорогие лекарства, которые останавливают развитие грибковых заболеваний легких после химиотерапии. Один курс стоит 600 долларов. Я что-то сам покупал, также просил своих друзей, кто побогаче, брал у них деньги и покупал лекарства.

- Дмитрий, вы ведь и донором были…

– Да, хотя это не совсем благотворительность. У меня бабушка почетный донор СССР была. Это у нас семейная традиция.

- В Интернете я вычитал, что на гастролях в Алма-Ате вы вместе с отцом, народным артистом России Юрием Маликовым, посетили детский дом, подарки привезли, концерт небольшой сыграли… Часто бывают такие встречи на гастролях?

– Бывают, но хотелось бы чаще и самим выезжать в детские дома, и воспитанников приглашать на концерты. Это очень стыкуется с моим симфоническим творчеством, которое просветляет душу, просвещает и воспитывает. Осенью я планирую сделать большие концерты в Кремле и БКЗ «Октябрьский», начать тур «Пиано-мания – симфоник-мания», где выступлю с симфоническим оркестром. За один день гастролей, конечно, невозможно все успеть, так что в первый день – концерт, а во второй – пресс-конференция, посещение детского дома, конкретная помощь (те же слуховые аппараты). Конечно, буду приглашать детей на свои концерты. Если власти на местах нас поддержат, то можно смело приезжать с такой программой.

- Вы много гастролируете на Западе… Как там работает система благотворительности?

– Там все это имеет гораздо более серьезные формы, традиции и вообще люди об этом думают больше, чем у нас. Вроде Россия такая сердобольная страна, а до дела доходит нечасто.

- Вы сами по себе человек сердобольный?

– Конечно. И дочка моя Стефания такая же. Особенно в отношении к животным. У нее есть мечта сделать приют для животных. Хорошее желание, хотя я все-таки попробую переориентировать дочку на людей.

- Кто из ваших коллег занимается благотворительностью?

– Конечно, Иосиф Давыдович Кобзон. Он шефствует над несколькими детскими домами, постоянно дает благотворительные концерты, участвует во многих акциях, помогает не только детям, но и ветеранам сцены.

- Мне доводилось слышать от звезд такую фразу: «Стоит кому-то помочь, сразу тебя заваливают письмами и просьбами другие…»

– Всем, конечно, не поможешь, но нужно иметь мужество выслушивать эти просьбы и пытаться находить какие-то варианты помощи. Ведь только доброта спасет наши души!

Михаил Садчиков, «Фонтанка. ру»

Белорусские поклонники ждали Дмитрия Маликова 10 лет. Однако момент для концерта выдался не самый подходящий. Вместо запланированного Дворца республики смогли собрать лишь минский клуб.

– Мне организаторы сказали, что это связано с экономической ситуацией, с отсутствием валюты. Плюс трагические события в минском метро…

Музыкант появился на пресс-конференции, организованной «Комсомольской правдой» в Белоруссии» минута в минуту, без опоздания. Эффектный, подтянутый, с привычной копной уложенных волос. Такой, каким был, кажется, и 20 лет назад.

- Вам никогда не хотелось сменить образ? Поменять стиль в одежде, постричься… – поинтересовалась «Комсомолка».

– Я не против. Но, чтобы поменять образ нужен серьезный повод. Может, для съемок в кино… Просто так? Я же не девица красная, чтобы менять прическу каждый день! Я считаю, что настоящему мужчине это чуждо.

- Но хотя бы раз в жизни!

– Раз в жизни я уже стригся для кино. К тому же я и так нравлюсь девушкам. От добра добра не ищут…

- Возможно, вам не хватает решительности?

– Может, и не хватает. Да и незачем, мне это не надо. Нет внутреннего посыла.

- Но многие артисты разными креативными ходами пытаются пополнить ряды поклонников.

- Это кому чего нужно в этой жизни. Кто-то хочет быть первым, а кто-то… Я всегда пытался и пытаюсь привлекать внимание своим творчеством.

Я вам скажу честно: если мне удастся, как композитору, реализовать себя и получить интересную работу в серьезном кино или у меня будет возможность гастролировать только как пианисту, я, может, и песни перестану писать и исполнять. Меня больше волнуют не внешние моменты, а внутренние. Вопрос следа, который я оставлю.

Я, например, считаю, что поп-музыка – это сиюминутное, временное и достаточно пошлое занятие. Просто я волею судеб в 18 лет оказался звездой эстрады. Если честно, я даже к этому особо и не стремился. Я просто написал несколько песен, отдал их в ларек. А мои песни приплюсовали к альбому группы «Мираж». И через полгода их пела вся страна. Безусловно, это приятно, особенно в молодости: любовь, обожание, стадионы, деньги. Но надо идти дальше, взрослеть. Сейчас меня больше волнуют вопросы моего внутреннего совершенствования и творческой реализации. Иногда это совпадает с некими коммерческими материальными вопросами, а иногда нет. Тогда приходится чем-то жертвовать.

Да, эстрада требует хорошего внешнего вида, небольшого веса… Но это лишь внешние проявления. Почему так мало артистов становятся настоящими звездами, зато много однодневок? Остаются те, кому есть что сказать. И кто может сделать это талантливо.

- Но ваша жена Елена наверняка вам советует: «О, вот это тебе было бы классно!»

– У нее хороший вкус, но она тоже достаточно консервативна.  Я не парюсь над этим. Вот скоро буду снимать новый клип, может быть, там что-нибудь и придумаю. Кстати, я буду играть там не себя.

- А кого?

– Решаем. Злого бандита (смеется).

- Прошлым летом вам дали звание народного артиста. Может быть, после этого изменились гонорары, отношение коллег?

– Зависть коллег (смеется). Хотя я не думаю, что какая-то у них там большая зависть, но отдельные реплики от обиженных доносились. Не очень лицеприятные. В остальном в моей жизни ничего не изменилось.

- Может быть, какие-то льготы?

– Место на кладбище. Как в той шутке: «Есть земля сухая на Троекуровском. Но лечь нужно сегодня».

Чтобы поддерживать хорошую форму, музыкант каждое утро бегает пять километров.

А вот шопинг не жалует.

– Но если покупаю красивую вещь, которая мне нравится, лишь несколько минут получаю от нее удовольствие…

Не страшен артисту и валютный кризис.

– Гонорары за концерт я получаю в российских рублях…

Часть гонораров Дмитрий намерен направлять в собственный благотворительный фонд для детей с ограниченными слуховыми возможностями.

– Сейчас я решил вернуться к проникновенным стихам и подумал, что про мам очень много написано хороших песен. А вот про отца — нет. И я с белорусской поэтессой, моим большим другом Татьяной Дашкевич, написал песню про отца. А чтобы эффект, усилить предложил спеть эту песню моему давнему другу Володе Преснякову. Наши родители росли вместе, мы очень любим и превозносим наших отцов. А в их лице всех родителей.

И напомнил о самой страшной беде прошлого века – Великой отечественной войне.

– Мой двоюродный дедушка, он недавно умер, прошел всю войну. Бабушка во время войны работала медсестрой, сдавала кровь. Дед по линии отца – танкист. Кавалер трех орденов Красной звезды. Хочется, чтобы молодежь не забывала о этом. С другой стороны, это естественное течение времени. Время идет и моя дочка, например, уже не очень хорошо понимает, кто такой Ленин…

Музыкант признался, что он не такой безгрешный, как может показаться со стороны.

– Я обидел нескольких людей. И раскаиваюсь. Кто-то меня простил, кто-то – нет. Я имею в виду не глобально, а  по жизни за все эти годы, я иногда был в чем-то не прав. Безусловно, все мы не без греха.

- А как вам удалось стать правильным человеком?

– А я неправильный. У меня есть недостатки. Но профессия обязывает. Плюс среда, родители, воспитание…

- Признавайтесь, какие у вас минусы?

– Я человек достаточно неаккуратный в быту. Во-вторых, я — эгоистичный. Могу близких обидеть, подвержен сменам настроения, не всегда могу с собой совладать. Одним словом – эмоциональный. Нужно уметь контролировать свои эмоции. Но в каких-то базовых вещах – не отвечать злом на зло, агрессией на агрессию – я более-менее научился себя сдерживать.

- Вы легко можете извиниться, если неправы?

– Извиниться могу легко. Но не сразу. Сразу – невозможно.

- А почему вы так давно женаты и без обручального кольца?

– Ну и что? У нас даже свадьбы толком не было. Так, расписались, когда ребенок родился. А знаете — хороший вопрос! На самом деле у нас нет обручальных колец. Честно! Я бы носил. Надо задуматься на эту тему…

Подготовила – Татьяна ШАХНОВИЧ, 27.04.2011, КП в Минске

«Отец привил мне любовь к эстраде»

- Дмитрий, восхищен вашим интеллигентным творчеством. Кто ваша муза и творческий стержень в жизни? Откуда столько вдохновения?

– Вдохновение берется из жизни. Муза и творческий стержень – это сама жизнь и те люди, которые меня окружают. Если творцу приходится искать вдохновение, то он мало чего и сделает, потому что это дар божий. Я просто каждый день сажусь за инструмент и пытаюсь что-нибудь сочинить. Если не песню, то инструментальную пьесу, если не инструментальную пьесу, то играю классическую музыку. Если не классическую музыку, то репетирую и повторяю то, что уже играл.

- Что вас вдохновляет в вашем творчестве больше: желанием быть сыном, продолжающим своего отца («То, что отцы не допели, мы допоем…») или ваша отцовская любовь к дочери Стефании?

Тамара, Гродно.

– Да меня в моем творчестве вдохновляет не столько семейная тема, сколько желание оставить какой-то свой след в истории музыки, войти в историю как хороший композитор.

- Наступила весна! Весенний утренний воздух имеет свой особенный запах, у меня он почему-то ассоциируется с детством, а еще настраивает на романтический лад. А с чем у вас ассоциируется запах весеннего утра?

Наталья.

– С солнцем, с вкусным завтраком, с общением с близкими людьми.

- Дмитрий, какая музыка чаще всего звучит у вас в душе? Может, есть любимая мелодия для утреннего настроя или для вечернего?

Екатерина.

– В душе у меня звучит моя музыка, которую я сочиняю. Новую тему я сочинил совсем недавно, когда бегал по беговой дорожке. А сейчас пишу музыку к фильму, поэтому она у меня и звучит в душе.

- Как влияла слава вашего отца на становление вас как артиста? Что для вас значат родители?

Юра, 15 лет.

– Родители для меня значат очень много. Они замечательные, я их люблю, ценю, стараюсь беречь, не трепать им нервы, хоть это и не всегда получается. А слава отца на меня, конечно, повлияла, потому я сразу оказался на сцене, с самого детства у меня были такие возможности. Я общался с замечательными музыкантами, которые работали в его коллективе. С его помощью я полюбил эстрадную песню.

- Как вы считаете, это спрос порождает такой поток легкой музыки с «оригинальными» текстами или же нам насаждают эту попсу-однодневку? Хочу подчеркнуть, не поп-музыку, а именно попсу?

Антонина.

– Нет, нам ничего не насаждают. Просто люди не хотят грузиться, хотят только развлекаться и слушать музыку, которая проста и понятна им.

- Дмитрий, вы композитор, певец, продюсер, автор стихов, даже в кино снялись. Чем еще вы бы хотели заняться?

– Как можно больше сделать во всех этих сферах.
«Тяжело добиться чистой репутации»

- Вы когда-нибудь задумывались над сменой образа?

Вика.

-Да, и даже пробовал это сделать, но оказалось, что в этом отношении я консервативен.

- Вы не даете повода для сплетен, про вас не услышишь гадостей, не прочитаешь небылиц в желтой прессе. Тяжело добиться кристально чистой репутации сейчас, когда мерилом популярности является количество скандалов, дрязг, склок?

– Тяжело добиться чистой репутации. Да, я не даю поводов для сплетен и слухов, хотя, конечно, что-то попадает в прессу. Я просто всегда считал и считаю, что господь поставил нас, музыкантов, ноты переставлять, а не сплетнями заниматься. Конечно, это может добавить популярности, но это все ненадолго и не по-настоящему.

- Многие известные люди усыновляют детей. А вы могли бы усыновить ребенка?

– Это очень ответственный, сложный, важный шаг. И я на этот вопрос не готов ответить прямо сейчас. Но благотворительная помощь чужим детям – это важная часть моей деятельности.

- В чем, по-вашему, секрет семейного счастья?

Галина.

– В снисходительном отношении друг к другу и, конечно же, в любви.

- Что бы вы сделали, если бы на один день стали женщиной?

Евдокушина Александра.

– Родил бы ребенка.

- Формула счастья Димы Маликова 20 лет назад и формула счастья Дмитрия Маликова сегодня. Что изменилось?

Наталья.

– Тогда было меньше мозгов и больше эмоционального интуитивного начала. Сейчас больше опыта. Хочется, чтобы с приходом опыта не уходил кураж и рождались по-прежнему вдохновенные мелодии. И чтобы лучшая песня была не спета. И чтоб все вокруг были живы, здоровы и счастливы.

- Какие гастроли запомнились вам больше всего? Чем?

Виктория.

– Города так часто меняются, и в каждом есть свое очарование. Из последних гастролей Алматы запомнились – очень тепло там принимали. А в данный момент я нахожусь на Камчатке, наслаждаюсь океаном, видами вулканов, горячими источниками. Неизвестно, когда еще раз доведется тут побывать.

- Если бы из ваших песен сложить пазл, то какая картина получилась бы в итоге?

Виктор.

– Позитивная картина. Немножко грустная, немножко печальная, но красивая.
ЛУЧШИЙ ВОПРОС

На концерт Маликова идет Нина Урецкая

Певец признался, что ему сложнее всего дался выбор лучшего вопроса, и он решил, что пригласительный билет на двоих на свой концерт вручит читательнице, которая о концертах и спросила.

- Дима, вы часто ходите на чужие концерты? И у кого были последний раз?

– Не очень часто, но бываю. Последний концерт, который я посетил, – это концерт великого джазового пианиста Чика Кориа. Ему уже 70 лет, он один из самых влиятельных и авторитетных джазовых музыкантов мира. Это был потрясающий концерт.

Наталия КРИВЕЦ — 20.04.2011

– Дмитрий, сколько лет живут вместе ваши родители?

– Затрудняюсь сказать, в каком году они встретились, но, по-моему, приближаются к золотой свадьбе!

– Для эстрадных артистов такое постоянство – редкий случай… Как бы вы его объяснили?

– Я считаю, что самое главное в семье – это компромиссы. Кому-то всегда надо уступать и в мелких, и в крупных конфликтах. Мой папа по натуре своей очень компромиссный человек, он безумно любит маму и, можно сказать, полностью в ее распоряжении. Как это ни резковато звучит, но один человек должен уступить, причем не в кровопролитной борьбе, не ценой нервных стрессов и здоровья, а уступить красиво, спокойно и достойно. Причем, когда уступает мужчина – это залог твердой и крепкой семьи на всю жизнь.

Когда уступает женщина, мужчина может «разбаловаться», решить, что все дозволено, если женщина слишком покорна, все терпит… Мои замечательные, чудесные мама с папой действительно нашли друг друга.

– То есть мужчина-подкаблучник – это очень даже неплохо?

– Мне не так просто ответить на этот вопрос, потому что я не подкаблучник и не слишком уступчив… Но я наблюдаю не только за своими родителями, а за многими семьями, где мужчина уступает, и вижу, что эта модель реально работает…

– Мудрое и тонкое наблюдение!

– Сами посмотрите на своих знакомых, и вы найдете подтверждение моим словам. «Подкаблучники», как правило, не гуляют, они верные, очень любят своих жен, полностью под них подстраиваются, а жены этим «пользуются», и тоже вполне счастливы. Такова правда жизни. Каждая женщина хочет, чтобы мужчина пожертвовал всем ради нее, чтобы принадлежал только ей. У женщин в их природе не заложена полигамия, выйдя замуж, они, как правило, ведут себя пристойно, в отличие от мужчин…

– Хотя, казалось бы, ваш папа – звезда, гастролер… Во времена ВИА юные поклонницы в каждом городе вешались на шею своим кумирам!

– Когда двадцать лет назад у меня тоже был первый пик популярности и разгоряченные поклонницы поднимали автобусы, дежурили у подъезда днями и ночами, то я был влюблен в Наташку Ветлицкую (известную эстрадную певицу конца 80-х. – Прим. авт.). Ну и что? И никто другой мне тогда не был нужен. Я с ней три с половиной года прожил.

– Кажется, вы не так давно встретились с Наташей после долгой разлуки?

– Да, мы встретились на курорте в Италии. Лада Дэнс устраивала обед, и мы были приглашены – я с женой Леной, а Наташа с очаровательной маленькой дочкой. Сейчас уже другая фаза жизни и у меня, и у нее… Поэтому сердечко не екнуло, честно вам скажу! Наташа Ветлицкая была невероятно красивая девушка. Она и сейчас очень красивая, но это уже взрослая женщина, и поэтому красота другая.

– После того как вы расстались с Ветлицкой, могли бы выбрать любую, но в итоге взяли в жены женщину с ребенком. Для любого мужчины это непростой шаг… А вам было-то тогда всего 22 года! Или когда влюблен – никакие дети не мешают?

– Когда влюблен – ничто не может стать помехой. Я ведь увидел Лену сначала на фотографии, у друзей, и так она запала в душу, что попросил познакомить, а познакомившись, еще больше влюбился. Вон, Ваня Ургант со своей женой вместе учились в школе, она была его первой любовью, потом они расстались. Она родила другому мужчине двоих детей, у Вани тоже была своя история, но он все равно к ней вернулся, до сих пор влюблен в нее. Мы часто встречаемся, и могу подтвердить, они прекрасная пара.

– А ведь Ваня в своем нынешнем положении мог бы выбрать любую красавицу, а женился на Наташе…

– Он сейчас вообще номер один. Очень эффектный, красивый парень, молодой, богатый, а главное – добрый, заботливый, душевный. Не жених, а просто подарок для любой девушки. Фиксация – серьезная штука.

– Фиксация?

– Да, мужчина зафиксировался на своей юношеской привязанности.

– Интересное слово в любовных отношениях…

– На самом деле я его часто употребляю, оно четкое и понятное – применительное к любой ситуации и к любым отношениям.

– Стало быть, не нужно мужчине бояться брать в жены женщину с ребенком?

– Вообще не нужно, абсолютно. Нужно бояться любовь потерять. Когда нет любви, все остальное меркнет… Может быть все гениально, а любви нет, и с человеком будет тошно находиться рядом. И деньги могут быть, и условия, и все-все. Но ты не будешь ощущать себя, что со своей половинкой находишься, и это тебя будет угнетать…

– Для дочки вашей жены вы сумели стать кем? Отчимом, отцом, другом?

– Скорее другом. Я же человек публичный, поэтому все время занят своими делами, гастролями, а когда мы познакомились с Леной, то у Оли был период учебы, становления. Одно время она училась за границей, потом поступила в институт. У нее шла своя жизнь, и мы не слишком часто пересекались. По натуре Оля человек очень тихий, мирный – ее не видно и не слышно. Она любит заниматься делом, не набиваясь никому, не выясняя отношений. И добивается успехов в учебе и профессии. Она стала интересным, востребованным фотографом, дизайнером. Постоянно выезжает в командировки, фотографирует для разных журналов. Взрослый, приятный человек, хорошо разбирающийся в жизни.

– А вашу одиннадцатилетнюю дочь Стефанию воспитывает мама?

– В основном да. Мама воспитывает, а папа балует (улыбается).

– А вас самого кто воспитывал?

– Бабушка и улица…. Валентина Феоктистовна, моя бабушка по линии моей мамы, была очень строгим человеком. Я бы сказал, человеком военной хватки, состояла в списке почетных доноров, кровь сдавала в войну, спасала раненых. Сама она из простых, с московской окраины. Бабушка безумно любила внуков, баловала нас. А вот в проявлениях к своим мужчинам была очень жесткой. Часто мужей отправляла «гулять», жила одна, хотя последний ее муж безумно любил. Я запомнил, как он звонил ей и признавался в любви, до самой смерти звонил, просил вернуться обратно. А они тогда были уже в серьезных летах. Такая трогательная история, он, правда, выпивал, и на него накатывало: то оскорблял, то каялся. Говорил, что она его последняя любимая, никак не мог смириться с потерей. Но бабушка ни в какую – разошлись, так разошлись. Она – Козерог, очень обидчивая, упертая. Прожила долгую жизнь, скончалась года три назад, в апреле. Было ей почти 95 лет.

– Как складывались ваши взаимоотношения с сестрой Инной, которая младше вас на семь лет? Ведь она тоже человек искусства – актриса, певица, ТВ-ведущая?

– Отношения у нас были и остаются хорошими, хотя мы разные люди. У нас противоположные жизненные принципы, характеры, но, безусловно, – одна кровь. Я люблю свою сестренку, но, каюсь, бываю иногда не совсем к ней внимателен и справедлив. На правах старшего брата критикую, иногда могу обидеть. Но Инна все понимает и если обижается, то ненадолго.

– Про Дмитрия Маликова пишут, что он почти идеальный внук, сын, муж… Но вы однажды сказали, то ли в шутку, то ли всерьез: «На самом деле я коварный деспот».

– Ха-ха, это шутка, конечно. Я не деспотичен, я просто бываю нетерпим. Не всегда мне хватает выдержки. На людях я держусь, а на своих близких, бывает, и сорвусь.

– Как складывается карьера и личная жизнь у вашей сестры?

– Она организовала ансамбль «New Самоцветы»: молодые ребята вместе с ней поют песни тех лет, в основном самоцветовский репертуар, занимают свою нишу. Инна также играет в антрепризных спектаклях вместе со знаменитыми актерами театра и кино. Последние полгода ведет вместе с Дмитрием Харатьяном программу «Добрый вечер, Москва» на канале «ТВ Центр». У Инны растет замечательный сын Дима. В свои 12 лет выучил всю мою программу «Пианомания», играет самые сложные пьесы. Очень развитый мальчик, дружит с сольфеджио, музыкально развитый, у него такие быстрые мозги.

– А ваша дочь Стефания занимается музыкой? На сцену выходит с явным удовольствием?..

– Занимается, но без особого усердия. А на сцену ей действительно нравится выходить. Я ей объясняю, что нужно выходить на сцену не просто так, а уметь что-то хорошо делать. Причем, желательно, лучше, чем все остальные.

– Ваш отец Юрий Федорович Маликов рассказал мне, что Маликовы-старшие продали дачу, потому что дачи есть у детей, и они постоянно бывают то у вас, то у Инны…

– Это правда. Дом мы строили 12 лет назад, и я не ожидал, что все так сложится. У меня участок не очень большой, поэтому мечтаю что-нибудь рядышком купить или построить, но сейчас такие цены, что особо не подступишься. Пока родители действительно приезжают то ко мне, то к Инне. Благо наши дома на одной территории.

– В свое время вы написали замечательную песню «С днем рождения, мама!», а не так давно сочинили песню «Отец»…

– Да, я наконец написал песню про отца. Давно хотел. Странно, про матерей есть множество песен, а про отцов никто не пишет… Я подумал хорошенько и предложил Володе Преснякову, чтобы мы ее спели дуэтом. Наши отцы работали вместе в «Самоцветах», и мы с Володей вместе с детства. Мне кажется, это усилит положительное воздействие песни. На днях мы записали ее в студии и остались оба довольны. Теперь надо клип снять с участием наших родителей. Я очень хотел бы поснимать своих родителей в клипе, сделать такое душевное семейное видео.

– Дима, сколько лет вы прожили в браке с Леной?

– Уже 19! Как Лена шутит: «Все твои ровесники третье поколение жен сменили! А ты все с одной!» А ведь это не шутки, так оно и есть. У того же Володи Преснякова третья жена. К счастью, с Наташей Подольской они очень хорошо живут. Она оказалась той самой половинкой, которую он так долго искал.

– Володя Пресняков вновь выбрал певицу… А вот ваша жена при ее яркой внешности на сцену не рвется? Это, по-вашему, плюс?

– Считаю, что плюс. Когда два артиста в семье – это взрывоопасный альянс, потому что оба страшные эгоисты, никто не хочет уступать. Вот и начинаются обиды, тщеславие обоюдное… Моя Лена – не артистка, не продюсер, не директор. Она, как и должно быть, по жизни мой помощник. И в жизненных вопросах, и в творческих. У нее очень хороший вкус, чувство стиля, есть свое мнение, но Лена никогда не навязывает его…

– Так вы знаете рецепт семейного счастья?

– Это большая взаимная любовь. Как все гениальное – просто. Но попробуй достичь этой простоты…

– На недавнем концерте в Петербурге ваш отец вышел на сцену с… ремнем. И рассказал такую историю, будто, уезжая на гастроли, он клал на рояль ремень как наказ маленькому Диме неустанно заниматься и заниматься. Так оно и было?

– Ремень все-таки надо понимать как символ. В классической музыке, если не заставлять ребенка заниматься по нескольку часов в день, ничего толкового не выйдет. Отец действительно клал ремень на рояль, а я его скидывал. Но ремень – символ труда и дисциплины.

– Но вы же сами говорили, что папа – очень мягкий, а тут ремень!

– Он мягкий по отношению к маме, а теперь – к внукам. А дочку и сына воспитывал очень строго и требовательно. Отыгрывался на нас (смеется).

– Зато теперь вами гордится… Ваш отец – народный артист России, и вы в свои сорок – тоже народный артист России. Есть ли другие такие примеры на отечественной эстрадной сцене?

– Пожалуй, нет. В театре и кино можно найти такие примеры, а на эстраде что-то не припомню. Папа очень гордится этим обстоятельством, да и я тоже. Ведь, что бы там ни говорили завистники, выше этого звания ничего в нашей стране нет. Да, в Англии или США нет народных артистов, но у нас эта красивая традиция прижилась, стала частью истории нашей культуры…

– Ваш отец в кулуарах сказал мне такую вещь, что Дима сейчас разрывается: с одной стороны, после грандиозного успеха в Париже программы «Symphonic Mania» (Маликов дал в декабре 2010 года 40 концертов в разных городах Франции. – Прим. авт.), он бы хотел этим проектом заниматься, но это не дает денег, а вот гастроли с программой шлягеров по-прежнему доходны…

– В общем, он прав. Но это не проблема, моя задача – совмещать одно с другим. Потому что эстрадный бренд «Дмитрий Маликов» по-прежнему востребован, и у меня много предложений. Я и сам хочу писать новые песни, продолжая оставаться популярным артистом. А что касается симфонической программы «Симфоник-мания», которая была показана в прошлом году в 40 городах Франции, да, это некоммерческие проекты, но от этого они не становятся менее значимы в моей жизни. А может быть, они даже более значимы! В январе на мой день рождения друзья подарили мне новый рояль «Стинвей», и я загорелся идеей сделать фортепианный альбом и уже почти закончил его.

Михаил Садчиков, газета Трибуна, номер от 07 апреля 2011 года